Заставь богов смеяться

Эмили настолько резко обернулась, что столкнулась нос к носу со Смитом, и гневно выдохнула:
— Я похожа на неуравновешенную паникершу?
— Я не знаю, на кого ты похожа, — устало признался тот, не отодвигаясь от нее, так что их лица по-прежнему находились в паре миллиметров друг от друга. — Я таких, как ты, еще не встречал…
Что-то попало в горло, и она закашляла. Отклонилась назад, увеличивая расстояние между ними, и, прокашлявшись, сказала:
— Хорошо, тогда я сама все объясню. У нас два варианта. Первый: ждать помощи с Базы, но…
— Но вряд ли мы ее дождемся, поскольку, скорее всего, нас посчитали мертвецами, — легко закончил за нее Смит.
— Верно, — согласилась Эмили, сделав вид, что не заметила, как бесцеремонно ее перебили. — Значит, вариант два: разгрести один из завалов, чтобы выбраться наружу. Но тут…
— Есть один нюанс, — сверкнув улыбкой, вновь продолжил за нее Смит. — Разгребая камни, мы можем разрушить всю конструкцию, и тогда нас засыплет уже по-настоящему — просто расплющит какая-нибудь глыба, лишившаяся опоры. Да, а еще завал может быть настолько мощный, что мы быстрее сдохнем от жажды и нехватки кислорода, чем доберемся до поверхности. Кажется, получилось даже два нюанса. Что скажешь, Бриг?
«Что мне нечего добавить», — мрачно подумала Эмили. Смит мыслил на редкость ясно, легко оперировал логикой и озвучивал варианты с бескомпромиссной решительностью, не пытаясь смягчить правду.
И вместо того, чтобы разозлиться, Эмили внезапно успокоилась — ее не пытались обмануть ложной надеждой. Если и было что-то, что она ценила в людях больше профессиональных качеств, так это честность.
— Предпочитаю разгребать завал. Лучше умереть, делая что-то, чем скулить от страха в ожидании смерти.
Эмили отвернулась и потянулась за первым камнем. Затылок жёг взгляд проверяющего.
— Я рад, что наши мнения сходятся хоть в чем-то, — услышав негромкое признание, Эмили обернулась, но Смит уже принялся за работу: оттаскивал один из осколков каменной глыбы.
«Да что это с ним?»
Эмили недоуменно пожала плечами и постаралась переключиться на что-то другое. Благо ей было о чем поразмышлять.
Например, о том, насколько мучительна смерть от жажды или нехватки воздуха. Раньше она об этом не думала: и повода не возникало, и по мере работы агентом в душе крепла уверенность, что ее смерть будет, даже если и болезненной, то быстрой. И ее это вполне устраивало…
— У меня есть винтовка, — не поворачиваясь к ней лицом, мимоходом заметил Смит. — Если ты боишься медленной смерти…
Эмили вскинула голову и посмотрела на Смита. Иногда казалось, что он читает ее мысли. Чем еще можно объяснить то, что он настолько хорошо понимал ее?
— Нет, — неожиданно для себя отрезала она. — Я не лишу себя жизни и тебе не позволю. Самоубийство — это слабость.
«А я буду бороться до конца», — Эмили не произнесла последние слова, потому что от них веяло пафосом, но они беззвучно повисли в воздухе.
Смит одобрительно хмыкнул:
— Ты умеешь удивлять, Бриг.
Эмили молча передернула плечами и отвернулась. Разговаривать и тем самым тратить силы попусту не хотелось.
В молчании прошел весь следующий час. Оттаскивая камень за камнем, Эмили не обращала внимания на ломящие мышцы рук и спины. Часть валунов превратилась в осколки, чьи острые края походили на притупленные лезвия. Эмили сама не заметила, как ладони покрылись мелкими саднящими царапинами. Мельком взглянув на новый порез, красной нитью прошедшей по черной от копоти и грязи руке, Эмили подумала, что неплохо было бы обработать ранки — не хотелось подхватить какую-нибудь инфекцию в этом чертовом месте. Почти сразу Эмили поняла, насколько глупая мысль посетила голову — бояться антисанитарии в момент, когда ее жизнь и ломаного медяка не стоит, было как минимум странно.
«Определенно, я или оптимистка, или идиотка. А, может быть, просто не верю, что могу умереть…»
Эмили не удержалась и хмыкнула.
— Бриг, вспомнила что-то смешное?
Эмили вздрогнула от внимательного взгляда Смита. Все то время, что они работали над завалом, он то и дело посматривал в ее сторону, словно обдумывал что-то.
«Если надеется, что я тронулась умом, то не дождется!» — по-своему истолковала такое пристальное внимание Эмили и решила перевести тему в более интересующее ее русло:
— Это ведь была ловушка, да? Мы должны были погибнуть?
Она не знала, зачем задает эти вопросы. Наверное, свою роль сыграло врожденное упрямство и привычка доводить начатое до конца. Замерев, она ждала ответа; ее ладонь нервно подрагивала на одном из камней.
Смит помолчал; некоторое время Эмили видела лишь его напряженную спину, а затем он нехотя обернулся и после долгой паузы проговорил:
— Есть вопросы, которые тебе лучше не задавать.
— Ну да, конечно, — разозлилась Эмили и выпалила то, что давно не давало ей покоя: — «Пушечное мясо» не имеет вообще никаких прав, верно?
Смит вздрогнул, словно его ударили, сжал и разжал кулаки. Даже в темноте было заметно, как полыхнул его взгляд: злость, обида… чувство вины?
— Зачем же ты пошла работать «пушечным мясом», если все так хорошо понимаешь? — негромко, явно сдерживаясь, проговорил он.
— А почему нет? — огрызнулась Эмили. — Чем я лучше других?
Смит ненадолго прикрыл глаза, глубоко вздохнул, словно успокаиваясь, а затем бархатным голосом заметил:
— Если ты хотела пофлиртовать, Бриг, то достаточно было сказать об этом.
Секунду Эмили переваривала фразу, не веря, что Смит снова натянул маску ловеласа, а затем взорвалась.
— Да иди ты к черту, Смит! — выплюнула она. — Играй в эти игры с кем-нибудь другим!
Выругавшись сквозь зубы еще раз, Эмили со злостью ухватилась за очередной камень и с силой принялась его раскачивать, но вытащить не успела — на ее запястье легла мужская ладонь.
— Прости. Я не думал, что тебя это так заденет.
Эмили куснула губу, но взгляда от каменной стены не оторвала, продолжая упрямо всматриваться в темноту. Шею щекотало дыхание Смита. Он был слишком близко. Раздражающе близко. Плечом она оттолкнула его, но тот лишь немного отодвинулся, так и не отпустив ее руку. Решив, что честностью добьется большего, чем игнорированием, Эмили медленно, чеканя каждое слово, сказала:
— Больше всего я ненавижу фальшь и ложь. Не можешь ответить — молчи, но не надо пытаться манипулировать мною.
Ладонь Смита на ее запястье слегка дрогнула, но его голос был спокоен:
— Я понял тебя. Больше такого не повториться.
— Вот и отлично, — буркнула Эмили и стряхнула руку Смита с запястья. — Ты собираешься работать дальше или уже сдался?