Пилот
«Истый джентльмен… Да, надо за языком следить и не брякнуть чего лишнего ненароком», – сделал общий вывод Колычев, завершив беглый осмотр. Взаимно представившись и обменявшись короткими церемонными поклонами, они сразу перешли к делу.
– Вы желали поговорить. У меня есть для вас двадцать минут. Пройдемте в конторку, там будет удобнее.
Устроившись за широким столом, Коровин требовательно посмотрел на друзей и задал вопрос:
– Итак, господа, с чем пожаловали?
– Сергей Александрович, во-первых, спасибо, что согласились принять нас в столь поздний час. Времени мало, поэтому сразу к сути. Виктор показал свой автомат, точнее, пистолет-пулемет.
– Да, это довольно удачная конструкция, – сдержанно похвалил Кима Коровин. По его тону Март сразу понял, что изделие, созданное его другом, не более чем ученическая поделка. Ну, он иного и не ожидал.
– Очень хорошо, но мы приехали, движимые намерением предложить вам возглавить работу по созданию нового пистолета-пулемета. Он должен быть и прост, и надежен, и удобен в производстве. Но главное – обладать высокими боевыми характеристиками. Механика – стрельба с открытого затвора. А вот патрон нужен помощнее. Лучше всего маузеровский семь шестьдесят два на двадцать пять.
– И почему же? – прищурился конструктор.
– Как вам сказать. Я ведь рейдер. Точнее, собираюсь им стать. На кораблях много всяких переборок, так что во время абордажа нужна хорошая пробиваемость.
– Пробивная способность, – машинально поправил его Сергей Александрович.
– Да, конечно, – немного смутился Март и с жаром продолжил: – Боепитание от отъемного секторного магазина на тридцать пять патронов с подачей сразу в два ряда. Стрельба или только очередями, или с двумя режимами. Дальность до двухсот метров прицельного огня, приклад рамочный, откидной вверх.
– Все это замечательно, но такие разработки стоят денег…
– Я располагаю некоторыми средствами. И готов взять финансирование проекта на себя. Мы заключим с вами договор, а дальше, когда оружие будет готово, начнем его производство и поставки в Корею, Китай и в любые третьи страны, не дожидаясь решений о принятии нашего автомата на вооружение русской армии. И конечно же рейдерам, уверен, штурмовым группам он очень понравится.
– Вы так уверенно говорите, словно проект уже реализован, и на выходе мы получили отменный результат.
– У меня нет сомнений в успехе. Вы отличный оружейный конструктор! У нас с Кимом есть кое-какие идеи, давайте, не откладывая, прямо сейчас их и обговорим, прорисуем в эскизах. Если вы согласны, мы заключаем сделку.
– Сначала надо обсудить коммерческие условия, сроки, объем вложений и размер комиссионного вознаграждения за каждый произведенный экземпляр.
– Безусловно! Я тут набросал списочно, вот, можете ознакомиться, многоуважаемый Сергей Александрович, – Март передал лист Коровину, на котором его твердой рукой и почти каллиграфически ровным почерком были обозначены пять пунктов с конкретными цифрами. – И называться изделие будет вашим именем. ППК-41 – «пистолет-пулемет Коровина образца 1941 года».
– Неожиданно видеть такую деловую хватку у столь молодого еще человека, – отметил польщенный авансом конструктор.
– Сергей Александрович, сроки у нас очень жесткие, сами видите, идет война, и такое оружие требовалось войскам еще вчера. Если все устраивает, предлагаю подписать сейчас это в качестве протокола о намерениях. А завтра я пришлю уже юридически грамотный документ, заверенный подписями, в том числе и моего опекуна. И раз уж этот вопрос мы урегулировали, то…
– Самое время обсудить ваши идеи, – перехватив инициативу, закончил за Марта конструктор.
– Отлично. Тогда вот примерный эскиз автомата, – Март легкими движениями набросал по памяти внешний облик и основные узлы ППС-43. – Примерно так…
Спустя полчаса в мастерские приехал и сам Зимин. Март, видя, что они явно задерживаются и не смогут вернуться к ужину, позвонил опекуну, пояснив, где они и что делают. Приватир, внимательно его выслушав, лишь бросил в ответ отрывисто:
– Диктуй адрес. Сейчас приеду.
В итоге горячее и подробное обсуждение уже с участием Владимира Васильевича затянулось почти до начала двенадцатого ночи. Но стороны расстались очень довольные друг другом, заключенной сделкой и начатым проектом.
День и вечер выдались у Мартемьяна на редкость оживленными, хотя и совершенно не соответствовали его утренним планам. «Что ж, и такое случается», – философски рассудил Колычев, вернувшись в свою комнату и сосредотачиваясь на подготовке.
Пару недель назад, после нескольких повторов однотипной ситуации, когда новая информация, «считанная» им из учебников и монографий с помощью полученной от Зимина мнемотехники, стала напрямую переходить в статус знания-понимания, перепрыгивая длительную стадию осмысления и принятия, Март, осознавший и зафиксировавший этот поразительный факт, принялся разбираться, что за чудеса с ним происходят. И пришел к интересному выводу. Первое. Оказалось, что его разум обладает ценнейшим свойством практически автономно преобразовывать полученную разнородную и непонятную информацию в целостное и непротиворечиво увязанное знание-понимание, мгновенно встраивая новое знание в существующие в сознании связи и смыслы.
Если раньше ему это представлялось естественным и происходило незаметно, то теперь он не просто отметил этот феномен для себя, но и сумел посмотреть на него через энергосферу. И то, что он в некоем зеркальном отображении собственного сознания обнаружил, его очень заинтересовало. Выяснилось, что наряду с механическим усвоением информации, есть и иной, связанный с видением и оперированием мыслеобразом, словно сухие строки разом преображались в объемную, будто осязаемую, ясно понимаемую, живую целостную модель реальности с нитями нового знания.
Таким подарком пренебречь он никак не мог и, просидев не одни сутки за исследованиями и экспериментами, сумел подготовить энергоструктуру, которая уже под его прямым контролем и произвольным управлением совершала подобное преобразование информации в знание. Вечер, когда он, загрузив с помощью запоминания новый текст, сумел его осмыслить, запустив «Преобразователь», стал победным. Единственным узким местом оказалось то, что бесконечно и непрерывно конвертировать знаки в знания не получилось. Голова начинала банально раскалываться от объемов «прокачки» и выстраивания новых связей в головном мозге. Так что следовало дозировать и выставлять приоритеты.
Теперь же, выйдя в «сферу», Март визуализировал ряд нужных ему блоков знаний и, активируя, просматривал их, одновременно проверяя на ошибки, продумывая свои варианты решений и верифицируя их расчетами. Оказавшись в прошлом, Март, таким образом, создал виртуальную объемную реальность в собственном сознании, без опоры на компьютер.
Занятие это настолько увлекло его, что ночь пролетела бы и вовсе незаметно, если бы не постоянно свербящее где-то под ложечкой чувство тревоги. Поначалу он просто отмахивался, но затем, когда оно стало заметно отвлекать, постарался понять, в чем дело. И не без удивления обнаружил, что источником являются не потаенные глубины его бессознательного, и не случайно уловленные им излучения дальних радиостанций, а меч, от которого исходили сигналы, которые Март и уловил.
Да, тот самый, взятый им на поле боя самурайский клинок. До сих пор Марту не приходило в голову всерьез исследовать оружие. И каково же было его удивление, когда он обнаружил в катане замысловато выстроенную устойчивую энергоструктуру, вплетенную в клинок от острия до кончика хвостовика. В отличие от старинных японских мечей, этот был цельнолитой, монолитный, легкий и исключительно острый, но главное – то самое энергоплетение, запитывающееся от владельца или адаманта, который мог вставляться в особое гнездо.
Предназначение созданного плетения угадывалось. Ускорение развития дара мечника, усиление интуитивного предчувствия угрозы, ускорение движений, защита от угроз извне. Работа была сделана большим, а может, и великим мастером-одаренным. Это Март буквально видел, по виртуозной точности линий и связей, образующих общий узор, который не уступал лучшим произведениям искусства.