Демонология Сангомара. Яд и Меч

— Мы — свободные путешественники с Ноэля, — обратился Юлиан к подъехавшему всаднику, который остановил резню. — Почему ваши люди нападают на нас?
Пыль под сапогами спрыгнувшего с коня мужчины взметнулась в воздух, заклубилась и подхватилась порывами ветра. Из-под кустистых бровей пожилой раб с печатью на щеках в виде перевернутого треугольника, знака вампиров, потянул носом воздух. Не зная запаха Старейшин, раб решил, что перед ним — такой же, как и он.
— Приказом Рингви из племени Юронзиев… Кхм, мы следим за всеми дорогами вокруг города! — ответил басовито вампир, крепкий и статный, с изможденным от тяжелого труда лицом и огромными растресканными ручищами.
— Мы желаем проехать, наш путь лежит через Детхай, а мы — не участники невольничьего рынка. Пожалуйста, пропустите нас, мы не замешаны в ваших войнах.
Юлиан говорил спокойно, без дерзости. Сейчас был не тот случай, чтобы демонстрировать свой статус.
— Да что ты болтаешь. А кто эти женщины? — незнакомец-вампир поднял бровь и обратился к притихшим айоркам. — Эй, вы! Вы — свободные женщины или рабыни, милочки?
— Свободные, — промямлила Фийя и втянула голову в плечи. Ей не нравился взгляд раба, грубый и жесткий.
Кайя молчала, лишь хмуро посмотрела сначала на Вицеллия, отчего ее лицо перекосилось в ненависти, потом безразлично мазнула по графу. Ее девочкой купил на невольничьем рынке Гор’Ахаг, и Юлиан не сомневался, что веномансер принуждал Кайю к близости с раннего возраста. Однако, тихая Кайя при господах всегда показывала себя скромницей, не жаловалась и все терпела. У нее была возможность покинуть старика по закону дважды, но она все еще жила с Вицеллием. Когда Юлиан обращался к Кайе и тоже наставлял ее, что ответить, если спросят, та лишь безучастно кивала и соглашалась, что да, скажет, что она свободная.
— Мы — рабыни! — наконец, возвестила, хрипловатым от беспокойства голосом Кайя и, предчувствуя возможность мести, указала пальцем на старика веномансера. — Он купил меня в Зунгруне!
На небольшой отряд из Ноэля наставили копья и тесаки. Пара нагов, облаченная в длинные рубахи, оскалившись, подползла чуть ближе, и острия копий блеснули в вечернем свете солнца.
— Ну-ну… — расхохотался вампир-раб. — Отвезем их Рингви, пусть подвесит на стенах рядом с другими.
— Может здесь с ними разделаемся, Лойс? — хмуро произнес Дормун, не выпуская из поля зрения руку с перстнем, уже укрытую перчаткой. Также он проследил взглядом, куда смазливый богатей спрятал толстый кошель.
— Нет! Вам же сказали, дурни, всех господ вести к Рингви. Глухой что ли?
— Да зачем опять тащиться в город? Там, за тем куцым холмом, у поместья Хадролота, старый дуб, Лойс. Ветки крепкие, им хватит!
Один из нагов качнул головой и осторожно коснулся рукава Дормуна.
— Юронжии, — прошипел он, предупреждая. — Не ришшкуй, Рингви это не понравитшаа.
— Следуйте за нами, господа нерабовладельцы! — рявкнул Лойс и отдал коню приказ пятками
Кайя под пристальным взглядом безмолвного Вицеллия проехала вперед, ближе к Лойсу. Рабы перед ней расступились, пропуская. Время от времени айорка оглядывалась и с упованием на месть с ядовитой улыбкой смотрела на старика-веномансера. Потом встречала обвиняющий взгляд Фийи исподлобья и тут же отворачивалась.
— Фийя, — прошептал, касаясь своей ногой ноги служанки, граф. — Скажи им, если что — ты рабыня. Тогда они тебя отпустят.
Пальцы айорки сжимали поводья кобылы так сильно, что побелели костяшки. По телу Фийи под серым платьицем и легкой накидкой пробежала дрожь — она боялась, но не за себя, а за Юлиана. Вицеллий обменялся взглядами со встревоженным графом. Старик был совершенно непоколебим и безмятежен. Даже вероломство Кайи не выбило Вицеллия из колеи.
Холмы измельчали и выровняли свои кривые спины. Город Саддамет теперь вырастал из-под земли, увеличивался, крепкие стены устремлялись в полыхающее закатными цветами небо. И вот, спустя час под конвоем отряд ступил на мертвые улочки города за стеной. Перед глазами путников развернулось ужасное зрелище. Распахнутые во всех без исключения домах двери зияли чернотой, а из жилищ доносился до рвоты резкий и сладостный запах гнили вперемешку с испражнениями. То тут, то там лежали нагие и изнасилованные тела женщин, а рядом с ними, уставившись изуродованными в крике лицами в небо, словно взывая в мольбе к дюжам, покоились их мужья, братья, сыновья и отцы.
Между неживыми домами с выбитыми окнами, выломанными дверьми и следами пожаров волочились рабы, в господских одеждах не по размеру. Их тела пахли страшным букетом из вина, грязи, пота, страха и ненависти, а осоловелые глаза искали в горах мертвецов что-нибудь ценное. По тихим вечерним улицам гулял прохладный ветер. Город Саддамет был мертв. Как мертвы были и опустошенные гневом рабы, которые, подобно гримам, бесцельно бродили меж трупов в ожидании магов и злых господ с Тролетьера.
«Вот как воспользовалось свободой большинство» — горестно отметил про себя Юлиан, различая выглядывающие блеклые тени из-за углов. Месть рабов, безжалостная и свирепая, обрушилась на всех жителей Саддамета без разбора, будь то честный портной или зажиточный плантатор. И вот теперь, когда врагов унизили, раздели и убили, невольники не знали, что делать дальше. Может некоторые и покинули Саддамет в поисках новой жизни, но большинство же осталось здесь, мародерствуя и пользуясь господскими благами.
Главная аллея с обугленными и поваленными деревьями извивалась, петляла между смердящих могил, некогда бывших домами. Путники прошли под красивой аркой из крашеного дерева, ступив во внутренний город, Хозяйский город. Здесь стояли крепкие и богатые поместья с ухоженными садами. В центре города, на площади, возвышался трехэтажный храм Природных Дюжей, сейчас разграбленный и пустой, со следами пожара. Его стрельчатые арки покрылись копотью, а на ступенях лежала груда извергающих вонь бывших господ Саддамета.
— Золото, они предлагали золото, представляете! — засмеялся счастливо Лойс, вспоминая тот кровавый день. — Молили отпустить их семьи, пощадить детей. Но почему наших детей никто и никогда не щадил, а? Почему эти собаки их отбирают, когда они подрастают, и везут, юных, на рынок, чтобы продать какому-нибудь похотливому скоту за звонкую монету?
Около здания Плениума колыхались одиннадцать подвешенных за горло тел. Вероятно, один плений успел сбежать, либо же покоился в общей могиле у храма. Плениев, по традиции, всегда была дюжина.
— А вот эти тоже прибыли из твоего Ноэля, — Лойс, неумело управляя фыркающей лошадью, показал острием меча на вздернутых под навесом таверны «Посонка Авины» трех мужчин, в светло-бирюзовых одеждах жителей Цветочных земель. — Утром подвесили, я лично петлю накидывал. Они так громко просили Рингви о пощаде, что надорвали глотки.
Ответа не последовало. Отряд остановился у соседнего с храмом Дюжей здания, чуть ниже, но шире и богаче, с вычурной мраморной лестницей, окаймленной тяжелыми вазами с желтыми опунциями. Из темного проема Плениума доносились смехи и громкие выкрики.