Демонология Сангомара. Яд и Меч
— Разведка доложила, что они встали лагерем у Двузубого Холма, значит, глеофцы знают, что мы рядом, — шептал сам себе Филипп и скользил пальцем по нарисованной реке. — Уже утром они пересекут Талвинку и нападут.
— Аааа? Да-да… — сквозь сон пробормотал Барден Тихий и, погладив крупный живот, провалился дальше в дремоту.
— Лётэ не уточнял, сколько их еще переправляется, Барден?
Филипп пытался дозваться до своего полусонного товарища, который в последние несколько столетий вечно пребывал в состоянии дремоты.
— Нет… — широкие рыже-белые брови пожилого Старейшины сдвинулись на переносице. — Он и так тебе делает большую услугу, предупреждая.
— Я благодарен Лётэ. С его помощью я успел и в Корвунт вовремя, и сюда. Но мне нужно больше информации, Барден. Пожалуйста, попробуйте поговорить с ним и уточните примерный состав войска. Хвост их тянулся от Мертвой Рулкии — разведка не смогла дать точные цифры.
— Не буду, мой друг! — Барден помотал головой и грузно поднялся. — Лётэ нет никакого дела до твоих войн, он помог только потому, что его этот плут Горрон уговорил.
Филипп смолчал. Если Глеоф пересечет Талвинку быстрее Белого Ворона, то тот не сможет в полной мере использовать кавалерию: на востоке от лошадей будет пойма, в которой кони увязнут по брюхо, а на западе — горы. Очень удобная позиция для копейщиков и лучников Глеофа, но губительная для конницы Солрага. Отступать же вглубь графства было нельзя, потому что, закрепившись в Тавинне и получив крепость, пусть и недостроенную, Глеоф сделает один большой шаг в захвате Вороньих Земель. А от Тавинна рукой подать и до Корвунта, и до Балготта.
Если же Филипп фон де Тастемара успевает пересечь Талвинку первым, то равнины перед ним распахиваются, горы уходят далеко на запад, а на востоке — сухие холмы, и там можно построить войска как угодно.
— Общий сбор! — уже через минуту кричал, выходя из палатки, граф Солрага, которого за спиной многие давненько называли не иначе, как королем.
Ярл поворчал, поднялся с льняника, на котором удобно устроился, и басовитым ревом подозвал слугу. Вслед за тем, как к ярлу подбежал худенький мальчик, помогая тому надевать кольчугу, к Филиппу уже во всю прыть мчался молодой паж.
— Ваше Сиятельство, — промямлил с благоговением слуга. — Прошу, пройдемте за мной, Вас следует подготовить к бою.
В руках у раболепного слуги лежали зеленый плащ с накладками, украшенными вороньими перьями, и увесистые кираса, шлем, горжет, кольчужная юбка, наручи и поножи. По пластинам скользили черненые вороны, а шлем был украшен гравировкой, напоминающей корону. Мрачно покосившись на подаренный Горроном доспех, в котором живо угадывались намеки на королевский статус, Филипп фон де Тастемара вздохнул. Горрон знал отношение хозяина Вороньих Земель к королям, а потому Филипп не сомневался, что сделанному подарку был присущ сарказм.
* * *
Утром
Предрассветный туман еще сливался с ночным сумраком, а реку Талвинку уже пересекали последние всадники Солрага и топорщики Филонеллона. Впереди, слева и справа раскинулись бесконечные холмы, укрытые одеялом из цветов. Солраг цвел. Весна растопила даже снега у Мертвой Рулкии, наполнила степные реки силой, отчего те широко разлились по Западному тракту и почти полностью затопили Восточный.
Раздался скрипучий визг, и воины задрали вверх головы. В сумеречном небе парили еще невидимые глазу гарпии.
— Созданья Граго… — прорычал один из Солров, Гудж. — Ждут трупов.
— Трупы им будут, да не наши! — расхохотался браво второй. — Их гости покормят.
Филипп восседал на коне, укрытым попоной зеленого цвета с распахнувшим крылья вороном. Его доспехи в полутьме казались иссиня черными, а жеребец, нетерпеливо бьющий копытом, и вовсе растворялся в ночи.
Разведка доложила, что войско неприятеля рядом, и чуткий слух Старейшины различал далекие крики строящихся глеофян. Все ждали рассвета. Ярл Барден Тихий потянулся в седле, помахал руками, разминаясь, и басовито рыкнул.
— Сколько их, узнал?
Филипп кивнул.
— Доложили, что почти шесть тысяч пехоты, может чуть больше.
— Ох, знатный бой будет! — прогудел ярл Барден и довольно потер массивными ручищами топор. — У нас-то вольные народы измельчали уже, боятся лезть ко мне в Филлонелон, приходится самому наведываться. Жаль, Горрона здесь нет.
— По-моему, он только рад, — ухмыльнулся Филипп. — Герцог Донталь — великий воин… но в жарких спорах.
— Да в постели с бабами! — ярл Барден расхохотался, вспоминая плутоватого Старейшину. — Я звал его к себе…
— И чего Горрон?
— Отказался! — возмутился ярл Барден сквозь рыже-седую бороду. — Говорю ему, мол, давай пройдемся по восточным нейлам, шороху наведем, баб заберем из нескольких деревень и устроим попойку.
— А он? — с трудом пряча улыбку, поинтересовался Филипп фон де Тастемара.
— Скучно, говорит! Скучно ему, плуту донталевскому! — глаза Ярла с обидой вспыхнули, но тут же потухли, и он уже более спокойно добавил. — Я всегда говорил, что выходцы с этой общины Донта — проходимцы, лентяи и жулики!
Вялый и еще безжизненный луч холодного солнца скользнул из-за горизонта. Где-то далеко впереди заблестели доспехи, и уже даже обычные солры стали различать фигуры, пусть пока и размытые, врагов. Туман стремительно отступал, словно боясь оказаться на поле боя, либо, наоборот, желая посмотреть со стороны на происходящее.
В это время герцог Круа мрачно наблюдал вымуштрованных солров, их стройные шеренги и сияющие доспехи. Значительная часть конницы, думал опытный военачальник, зайдет эшелонами с фланга, пока другая совершит лобовую атаку. Филипп не будет использовать летучие отряды — исход решит один точно выверенный удар.
Герцог оглядел копейщиков и лучников, присланных ленниками Глеофа. Ни муштры, ни выправки — увальни. И эти глупцы, как и безмозглый Совет, верят, что шесть тысяч пеших справятся в чистом поле с тремя тысячами злых коней. Справятся с Белым Вороном, о котором Круа любил в детстве слушать сказки. Мертвецы.
— Ваша светлость, — к герцогу подъехал помощник Икор и шепнул. — Юный барон Даршерс Стрикс…
— Дезертировал? — усмехнулся Круа.
— Да.
Это не удивило военачальника. Наемники из Сангары, которых уже с полгода Совет кормил обещаниями оплаты, тоже ночью покинули лагерь, когда узнали, что Белый ворон не в Брасо-Дэнто, а здесь, неподалеку. Одно имя Филиппа внушало им суеверный ужас. А перед самым рассветом недосчитались и двести пятьдесят лучников, которых выставило Йефасское графство.
— Об императоре позаботились?
— Он отказался возвращаться.
— Что значит отказался?! — рявкнул надрывно военачальник. — За шкирку пацана и к переправе! Этот бой уже проигран!
Гневные речи герцога Круа утонули в звуках рога. Круа сплюнул на землю и надел на подшлемник шлем, бросая взгляд назад, где на холме в окружении охраны должен был стоять мальчишка-император. Однако Кристиана там не было. При всей нелюбви к правителям Конн де Круа чувствовал себя обязанным печься о здоровье наследника, но сейчас явно не до него.