Академиум (СИ)

Все группы, как и наша, вооружились карабинами и пистолетами. Даже вторая группа решила взять полный комплект, несмотря на то, что родовичи не особенно уверенно управлялись с огнестрельным оружием и наверняка сделали ставку на ближний бой. Причём пистолеты они, скорее всего, припасли для нас с Ленкой — остальных они без труда могли вынести и без всяких пистолетов. Третьей группе лучше было бы взять только карабины. Из карабина гораздо сложнее отстрелить себе что-нибудь нужное, а пистолет больше опасен для самогó новичка, чем для противника. Им ещё предстоит сделать печальное открытие, что пистолет им вряд ли поможет в бою с родовичами, не говоря уж о нас с Ленкой. Хотя что им оставалось? Пистолет давал хоть какую-то надежду. Плохой новостью было то, что вторая группа, как и мы, пришла с мобилками. Правда, мобилки у них были, скорее всего, гражданскими, но здесь и сейчас наши военные мобилки не давали нам никакого преимущества.
— Ну ладно, — продолжил Генрих, оглядев наши насупленные физиономии, — и в самом деле, пока ещё не пришло время для шуток и смеха. Вижу, вы собрались, настроились на победу, это похвально. Сейчас судьи разведут вас на разные концы, да и начинайте. Наше маленькое соревнование закончится, когда останется только одна группа. Боец считается убитым, когда у него сорвана нашивка, либо есть попадания в торс или в голову. При попадании в ногу боец не может передвигаться дальше, чем на десять сажен от места попадания. При попадании в руку боец не имеет права пользоваться этой рукой. Убитый боец немедленно выходит из зоны соревнования, атаковать бойца без нашивки запрещается. Если кто-то нарушает эти правила, проигравшей считается вся группа. Вопросы есть? Вот и замечательно. Разводите их по стартовым зонам, — приказал он помощникам, — и проследите, чтобы они не видели, кто откуда начинает.
Я обозревал открывающийся перед нами пейзаж. Саженях в ста впереди одиноко стояло полуразрушенное двухэтажное здание, окружённое довольно большим свободным пространством, на котором там и сям были разбросана ржавая техника, непонятного порой назначения. Слева, слегка загибаясь, тянулась цепочка длинных деревянных бараков; ближайший к нам погрузился в землю по самые окна. Справа громоздилась свалка каких-то металлических конструкций, которую было довольно сложно преодолеть.
— Куда двигаемся и какой у нас план вообще? — спросила меня Ленка.
— Давайте сначала решим, кто будет командовать, — потребовал Иван.
— Претендуешь? — я скептически поднял бровь.
— А что если да? — с вызовом ответил Ваня.
— Ну, допустим. И какой у тебя план, Иван?
— Занимаем вон то здание, — Иван указал на развалины впереди жестом военачальника, посылающего в бой полки.
— И зачем оно нам? — терпеливо спросил я.
— Его легко оборонять, — Ваня посмотрел на меня, как на слабоумного.
— Иван, нам не нужно его оборонять. Нам нужно вынести другие группы. А если мы там засядем, то вторая группа без помех вынесет третью, а потом проникнет к нам в здание, и вынесет нас. Нам с ними нельзя сходиться в ближнем бою, забыл? Вы даже с пистолетами для них не особо опасны.
Не так давно Ленка это ему очень убедительно продемонстрировала, когда Ваня немного научился стрелять и вообразил себя непобедимым. Она встала от него в пяти саженях и по команде побежала к нему. Ваня начал стрелять и успел выстрелить три раза до того, как она добежала до него и выбила у него пистолет. В неё он, разумеется, не попал ни разу. Девчонки-родовичи с Ленкой, конечно, даже близко не сравнятся, но лёгкой целью и они не будут.
— Им в это здание ещё надо проникнуть, — упрямо сказал Иван.
— Ты даже не представляешь, насколько легко они это сделают. По-хорошему, вам бы надо было хоть основы тактики дать, но за два месяца всему не научишь. В общем, это плохой план, Иван, и я не верю, что сможешь хорошо командовать. Я против тебя, и голосую либо за себя, либо за Лену.
— Кеннер, — хором сказали Дара со Смелой.
— А меня и спрашивать не надо, — пожала плечами Ленка.
 
Иван насупился.
— Опять всё вам, дворянам, — недовольным голосом сказал он.
Я почувствовал раздражение.
— Знаешь, Иван, сейчас, конечно, неподходящий момент для выяснений, но мне это уже начинает надоедать. Что ты имеешь против дворян и против нас конкретно? Мы с Леной вроде своё дворянство не выпячиваем. Так в чём дело?
Он молчал, глядя в сторону.
— Можно подумать, что какой-нибудь проезжий дворянин соблазнил дочку трактирщика, в которую ты был влюблён, — в сердцах сказал я.
Иван бросил на меня злобный взгляд. Я угадал, что ли?? А вообще-то похоже на что-то в этом роде — такая необъяснимая нелюбовь обычно от подобных страданий и возникает.
— В общем, Иван, твои предрассудки уже начинают нам всем мешать. Задумайся на досуге, а пока хватит об этом. Давайте к делу. Я предлагаю такой план — сейчас незаметно обходим бараками слева и пробуем зайти в тыл той группе, что оттуда идёт. Хорошо бы это была вторая. Вторая группа сейчас первым делом постарается по-быстрому разобраться с третьей, прежде чем приниматься за нас. А нам хорошо бы было их при этом немного проредить. Возражений нет? Тогда пошли, быстро, быстро.
Ближайший к нам барак уже наполовину утонул в мягкой почве — так, что его окна были почти на уровне земли. С тыльной стороны к нему вплотную подходил край болота, в котором он и тонул. Мы заглянули в торцевое окно — там почти вровень с ним стояла болотная вода, рыжевато-чёрная от частиц торфа. Коридор, идущий вдоль всего барака, каким-то странным образом терялся в не совсем естественно выглядящем сумраке.
— Там, наверное, глубоко, — растерянно сказала Смела.
— Вряд ли, — ответил я. — Пол должен был сохраниться, так что там самое большое по грудь.
— Наверняка там какая-нибудь нечисть водится.
— Нечисть, нечисть, нечисть… — глумливо захохотало эхо, и поверхность воды заволновалась.
Девчонки, взвизгнув, отскочили от окна.
— Ну чего вы отпрыгиваете? — недовольно сказал я. — Сейчас пару гранат к этим шутникам закинем и посмотрим, кому там смешно будет.
Вода немедленно успокоилась. Гранат у нас, правда, не было, да и мы здесь в любом случае не для того, чтобы воевать с болотной нечистью. Пол там, скорее всего, давно уже сгнил, так что лезть туда и в самом деле не стоило.
— Ладно, — сказал я, — придётся бежать до следующего барака в открытую. Надеюсь, другие группы ещё далеко, и нас никто не заметит. Побежали, быстро!
Остальные бараки оставались сухими, и мы пробежали их насквозь, практически не мелькая на улице. Сейчас мы находились в последнем, за которым опять начиналась болото с редкими кочками. Двигаться дальше по краю посёлка было невозможно.
— Так, девочки и мальчики — красим мордочки, — сказал я, доставая из кармана камуфляжную краску для лица.
Девчонки уставились на тюбики, как будто я вытащил гадюку.
— Это обязательно? — наконец, выразила общее мнение Дара.
— Конечно, обязательно, — ответил я. — Это придаст свежести вашему образу и подчеркнёт вашу красоту. Мы с Иваном тоже накрасимся, так что вам не придётся стесняться своих спутников.
Ленка первой потянулась к тюбикам, пробормотав что-то неразборчивое. Пока народ раскрашивался, я осторожно оглядывал окрестности. Фасад барака смотрел на скопление двухэтажных домов на два подъезда, между которыми тут и там стояла ржавая техника.
— Что дальше будем делать? — ко мне присоединился Иван.
— Сейчас нам надо обнаружить другие группы. Кто первым обнаружит противника, у того и будет преимущество. А кто грамотно этим преимуществом воспользуется, тот и победит.
— Мы же можем поиск сделать, — предложил он.
— Ты разве не слушал, что нам про поиск рассказывали? — я посмотрел на него с удивлением. — У тебя поиск на сколько сажен — двадцать? Тридцать?
— Ну, около того, — неохотно признал Иван.
— А засекут твой поиск сажен за пятьдесят. Про других девчонок из второй группы не знаю, а вот, например, Анета Тирина тебя с твоим поиском и за семьдесят почувствует. Его имеет смысл использовать только с бездарными, или когда у тебя такой перевес сил, что тебе вообще прятаться не надо.