Напарники поневоле

– Боги не ответили тебе... – протянул он, улыбнувшись. – Ты слишком слаба?
– Держи, – прошипел Лайон, обращая к себе внимание Кайла, и бросил ему часы, которые демон словил на лету.
Я с удивлением взглянула на своего напарника.
Зачем он сделал это? Неужели предал?
– Спасибо за подарок, Лайон. Я знал, что ты не сможешь без Ви...
Крышка часов щелкнула и открылась в мужской ладони…
Кайл перевел туда взгляд, и в глазах его отразился страх…
Мое секундное удовольствие.
Сияние, вспыхнувшее совсем внезапно, ослепило и заставило зажмуриться, спрятать лицо в ладонях от страха ослепнуть.
Теплый поток воздуха приятно прошёлся по коже, словно забирал с собой весь ужас.
И все прекратилось так же резко, как и началось.
Я продолжала закрывать лицо ладонями, но раздвинув пальцы, взглянула туда, где мгновение назад стояли Кайл и Эстри.
И увидела лишь одинокую испуганную девушку, которая со страхом взирала на золотые часы, лежащие на полу.
– Где Кайл? – спросила я севшим голосом.
Эстри с ужасом показала на часы, и, не медля ни секунды, помчалась прочь из гостиной со слезами на глазах.
Я посмотрела на Лайона. Он продолжал стоять у разбитого синего дивана и глядел на меня.
Пристально... Внимательно… Мне казалось, что он хочет мне что-то сказать, или же услышать.
Но оба молчали.
Возможно, слишком долго…
– Ты не хочешь отдать мне силы и стать законником? – раздался голос Бейкера под окном.
– И довольствоваться одной руной? – фыркнул Эйвари.
И было без труда понятно, что битва завершилась. Боги уничтожили не только Кайла, но и забрали остальных демонов, отправив их за своим предводителем. И теперь Бейкер предложил Грэйду окончательно перейти на сторону добра.
– Я убивал людей, – сознался Эйвари. – Я – преступник.
– Я хочу сделать для министерства доклад. Пусть они решают твою судьбу, – раздался голос Хранителя.
За окном решалась судьба раскаявшегося чернокнижника, а мы продолжали с Лайоном смотреть друг другу в глаза.
И когда он двинулся к часам, сердце, казалось, разорвалось на части.
Дело было завершено.
Я добилась своих целей, а он – своих.
Но теперь холоднокровный сыщик во мне уснул, и осталась лишь влюбленная женщина. И моя рука сама потянулась к оружию…
– Лайон, отдай мне артефакт, – мой голос сорвался, а слезы сами хлынули из глаз.
Рука, держащая направленный на него пистолет, дрогнула.
Он поднял с пола артефакт времени и повернулся ко мне.
– Мэйлин… Опусти оружие.
– Отдай мне его, черт возьми! – закричала громко, глотая слезы. – Я не могу тебе позволить… Не могу.
В черных глазах отразилась жгучая боль, а губы дрогнули в грустной усмешке… Он сжимал в руке часы, а я следила за каждым его движением, словно ожидала удара…
Смотрела на него и ненавидела себя. Презирала, и была готова умереть только от одного его взгляда.
Я рушила мечты человека, который стал для меня целым миром. Лишала его крохотной надежды на счастье, к которому он стремился столько лет…
Пыталась украсть чужого мужчину у той, которой обещала этого не делать…
Рука с пистолетом плавно начала опускаться… Я понимала, что больше не могу бороться…Только не с ним…
Я отбросила в сторону оружие и заплакала навзрыд.
– Я не могу, Лайон… Не могу... – шептала надломленным голосом, глотая слезы. – Уходи. Бери артефакт и уходи.
– Мэйлин…
Он оказался возле меня, и мужские ладони обхватили мое лицо. Лайон заглянул в глаза, и встретились две бури, сотканные из боли.
И у каждого из нас была своя боль…
– Уходи, Лайон, – прошептала, изучая каждую черту любимого лица. – Слышишь?!
Но он прижал меня к себе.
И это стало последней каплей.
Я рыдала у него на груди, понимая, что не могу забрать счастье у того, кого полюбила. Должна отпустить его… Подарить ему этот крохотный шанс.
Ведь теперь мы знали, как работает артефакт.
Он отдаст его Бейкеру, и тот обратится за помощью к Богам. Но какова будет цена за то, что Лайон нарушит равновесие – оставалось неизвестным.
– Уходи, Лайон, прошу… Я уеду. Дилижанс через несколько часов, – я стерла со своих щек слезы и набрала в лёгкие побольше воздуха, пытаясь взять себя в руки.
– Прости меня…
Его «прости» не просто резануло по сердцу, оно вырвало его из груди…
И самое сложное было в этот момент – это улыбнуться ему.
Улыбнуться, когда внутри все выворачивает от боли расставания. Сдержать новый поток слез, чтобы казаться рассудительной и холодной. Промолчать, когда хочется столько сказать. Я постаралась запомнить каждую черту красивого лица.
Проклятая гордость.
Его.
Свою бы я смогла послать к черту, если бы он сделал шаг навстречу. Но ползать у него в ногах и выпрашивать любовь – это было подло и нечестно по отношению к тому, в чьем сердце нет места для настоящего и будущего.Там намертво поселилось прошлое.
И, ко всему прочему, я же знала… Знала, что не имею на него никакого права… Но я не думала, что моя боль будет настолько сильной.
Каждый его шаг оглушал… И лишал возможности дышать…
Лайон Уэйд уходил, а я ненавидела себя за то, что не сказала ему о том, что люблю его. Не призналась, потому что не хотела поселить в его сердце смятение и ещё одно чувство вины.
Он оставлял настоящее и возвращался к прошлому.
– Прощаю... – тихо прошептала, смотря ему вслед. – Я тебя прощаю… А вот себя – нет.
 
Глава 43. Начать сначала
Лайон
Я был мертв.
Петлял по улицам рассветного Шейринга, захваченный в плен внутренними демонами, которые разрывали меня на части.
Четыре года я, окутанный жаждой безумия, пытался добраться до своей цели, и вернуть прошлое. Исправить ошибки.
И только сегодня, когда демон принял образ Ви, и держал в руках Мэйлин, я понял, как был глуп.
Я смотрел в зелёные глаза Ви, и понял окончательно, что ее больше нет. Она осталась памятью и болью, которая будет жить во мне всегда.
И верни я ее – моя боль никуда не исчезнет, потому что за этих четыре года, она изменила меня. Эти воспоминания о прошлом были, как зеркало. Разбитое вдребезги зеркало. И день за днём я брал новый осколок и «резал себя». Чтобы помнить. Чтобы не забывать. Я изуродовал себя сам. И мое отражение за четыре года изменилось до неузнаваемости. Я уже не тот Лайон Уэйд. И сколько бы я не старался изменить прошлое – иным уже не стану.