Инфер-6
– Перенаправь всю свою помощь Каппе. Выведи его из моего отряда и назначь его командиром собственной группы. Сделай все, чтобы максимально качественно подчистить следы о наших с Каппой связях. Не можешь удалить – добавь побольше информационного дерьма. Намешай побольше связей – впутай в историю с этими контейнерами все городские группировки, если надо. Сделай так, чтобы разобраться с наскока в этом месиве было невозможно. Мой отряд возглавит Рэк. Повысь его до лейтенанта. Молчи, Ссака!
– Да нет проблем, лид. Косматый громила во главе – золотая классика. Подсадных дуболомов валят в первую очередь, а мы прячемся за их дохлыми жопами и отстреливаемся.
– Охерела, сука?!
– Пошел ты!
Орк встряхнул башкой, зашевелил губами, считывая ползущие перед его глазами слова:
– Принято, герой Оди. Каппа исключен из состава отряда. Лейтенант Рэк во главе. Тебя официально не существует – ты в системном сумраке.
Качнувшись, броневик остановился, распахнулась дверь. Вытянув руку, я сжал протянутую ко мне ладонь мечника, заглянул ему в бесстрастные глаза:
– Никаких сеансов системной связи. Иди своей дорогой. Взаимодействуй с Кальварией. Ты официально рвущийся к славе и деньгам лидер отряда потенциальных героев.
– Принято.
– Доберись любой ценой!
– Понял.
– Сдохни, но сделай!
– Сделаю.
Еще пара секунд и они вдвоем, прихватив рюкзаки, покинули машину и растворились в узком переулке. Отвернувшись, я произнес:
– Я передумал, Кальвария. Распусти мой отряд. Нет никакой группы одобренной системой. Мы просто горстка бродяг…
Орк снова заговорил:
– Это лишит вас премий, бесплатных бонусов, премиальной медицинской помощи, заданий, денежных вознаграждений… И бродяги ведущий асоциальный образ жизни не одобряются…
– Другой вариант?
– Путники… те, кто любит путешествовать по миру. Приходите… выполняете случайные попутные задания… и снова уходите, следуя своему жизненному выбору.
– Распускай отряд и называй нас как хочешь, Кальвария.
– Принято.
– Мой статус?
– Влуп. Сборщик Влуп, прибрежная Зона 40. Снятие привязки к зоне. Это все что я могу сделать. Откат до момента активации и сканирования твоего нейрочипа.
– Пойдет.
– Внимание. Тобой не учтен фактор Первого – он сделает все возможное, чтобы сообщить госпоже Эдите о твоем прибытии. Я фильтрую все известные мне внешние каналы связи и пользуюсь тем, что госпожа Эдита категорически запретила передавать ей любую информацию об отце или же послания от него, но это лишь вопрос времени… он найдет способ предупредить ее.
– Ага – кивнул я Рэку – Пусть старается. Пусть…
– Принято и выполнено. Отряд распущен. Вы одиночки. Попутчики.
– Активируй канал связи шлема – я кивнул Ссаке, давая понять, что можно возвращать изуродованную броню.
– Активировано – это прозвучало уже через полумертвые динамики шлема – Первый слышит нас. Его напор возрастает…
– Дай ему доступ.
– Принято.
Едва замолк голос системы, как динамики тут же ожили, выплюнув полыхающий яростью голос Первого:
– Решил и меня послушать, мрачная тварь?
– Ага – легко отозвался я, глядя в ветровое стекло, за которым медленно вырастала недостроенная стена – Говори…
– О-о-о-о-о… я знаю этот веселый непринужденный голос главного жнеца Атолла… он всегда говорит только об одном – ты буквально подыхаешь сейчас от почти физически калечащей тебя злобы!
– Да – столь же легко признался я – Да… так и есть…
– И вы все… кто слышит сейчас мой голос… тоже, наверное, источаете злобу в поддержку своего долбанного командира-героя?
– Может и источаем – не оборачиваясь, отозвался Хорхе – Я многим обязан сеньору Оди….
– Я многим обязан сеньору Оди – передразнил его Первый – Но только не здравомыслием, да? Оставался бы в своих джунглях, идиот! Благодаря полученным навыкам давно бы основал собственный отряд и уверенно шагал бы к деньгам и власти – ты же об этом всегда мечтал! Нет?
– Кто знает – произнес адъютант – Кто знает…
– Да в жопу тебя и твою судьбу, если начистоту…
– Понимаю, понимаю…
– Но если прямо сейчас ты или любой из слышащих меня убьет гребаного Оди – быть славному герою богом! Хочешь стать живым богом, Хорхе? Гарантирую величайшую судьбу из возможных!
– Спасибо за предложение, сеньор… но я, пожалуй, откажусь…
– Верность командиру?
– Так точно. И уважение.
– Уважение чего? Его кровавой славы? Его принципов?
– Всего этого – Хорхе вел беседу удивительно непринужденно, ведя себя так, будто общался со старым знакомцем.
– Уважение славы и принципов, значит, житейских? А что, кто-то уже поинтересовался о самом главном во всей этой истории? – голос из шлема на мгновение прервался, похрипел помехами и снова вернулся – Кто уже задал вашему крутому командиру-герою главный вопрос – а какого он собственно хера пытался убить мою абсолютно ни в чем сука неповинную израненную дочь?! А?! КАКОГО ХЕРА, ОДИ?! ОНА В ЖИЗНИ НЕ СДЕЛАЛА НИЧЕГО ПЛОХОГО! Обычная девчонка! Обычная жизнь! Обычные интересы! Мечтала стать режиссером-документалистом! А получила пулю в голову и впала в кому! Затем пытки! Бесчеловечные пытки! ЕЕ РАСПЯЛИ! СОДРАЛИ С НЕЕ СКАЛЬП! Я, подыхая от отцовского ужаса, посылаю на ее спасение того, кому доверял полностью! ПОЛНОСТЬЮ! ДЕРЬМО! Я ВЕРИЛ ТЕБЕ, ОДИ! ВЕРИЛ, КАК СЕБЕ! И я послал тебя спасти мою дочь! Спасти смысл моей жизни! И что же ты, ублюдок, сделал? А?! Ты пытался удавить ее прямо на медицинском ложе! Сдавил горло моей Эдиты! Ты убивал ее! И если бы не тот ракетный удар… у тебя бы получилось! Ты бы убил мое невинное дитя! Ты так и не ответил мне на главный вопрос – за что? За что, Оди? Ненавидел меня? Так заглянул бы в мой офис и прострелил бы мне башку! В те дни ты заходил ко мне без стука! Почему моя дочь? Она, очнувшись из-за дикой боли, пройдя через пытки, была спасена, только-только испытала облегчение… и тут на ее горле сомкнулись твои железные пальцы! УБЛЮДОК! ПОЧЕМУ?! А?!
– Да – кивнул я и шлем качнулся вместе со мной, пробороздив мне все же небритую щеку острым краем изогнутого металла – Да… ее спасло чудо…
– За что?!
– Ей… ей было достаточно – тихо произнес я – Этой изломанной девчонке было достаточно. Я не знал, что она вышла из комы… но я видел, что это изуродованное тело уже не хочет жить… просто не хочет… В том работающем медблоке лежало даже не тело, а почти разрозненные куски тела с частично срезанным лицом… Вскрытая грудина, вырванное легкое, второе залитое кровью почти полностью… изрезанные и забитые дерьмом кишки… Она хотела просто наконец-то умереть…