Император Август и его время
Сражение началось 3 октября 42 г. до н. э. Кассий и Брут удачно выбрали время для наступления. Войска Антония и Октавиана к вражеской атаке не были готовы. Солдаты их армий занимались фортификационными работами. Потому изначально успех сопутствовал «республиканцам». Брут, решительно атаковав позиции легионов Октавиана, стремительно добился победного исхода: три легиона триумвиров были разгромлены, позиция обойдена и потерян лагерь. Как пишет Плутарх, «те воины Брута, которые не участвовали в обходе неприятельского фланга, легко потеснили приведённого в замешательство врага и, изрубив в рукопашной схватке три легиона, упоённые своим успехом ворвались в лагерь на плечах неприятеля. С ними был и сам Брут» [442]. Победа казалась полной. Солдаты Брута даже решили, что вражеский командующий мёртв, поскольку обнаружили пустые носилки Октавиана, насквозь пробитые дротиками и копьями [443]. Где же на самом деле был тогда молодой Цезарь и как он проявил себя в сражении?
Надо признать, проявил он себя прескверно. Под его руководством легионы натурально прозевали вражеское наступление. По словам Плутарха, они «спокойно выжидали, никак не предполагая, что неприятель завязывает сражение, но в полной уверенности, что это всего-навсего вылазка с целью помешать работам и распугать солдат-землекопов дротиками и грозным шумом. Не обращая внимания на тех, кто выстроился против их собственных позиций, они с изумлением прислушивались к громким, но невнятным крикам, доносившимся со стороны рвов» [444].
Потрясающая беспечность в виду боевого построения изготовившегося к атаке врага! Солдат винить не в чём – если полководец не изволит замечать опасности, может, её и в самом деле нет? Похоже, участие в Мутинской войне мало просветило Октавиана в ведении боевых действий. Вот почему «в первом сражении он был выбит из лагеря и едва спасся бегством на другое крыло к Антонию» [445]. Есть даже мнение, что трое суток он вообще скрывался на болоте [446]. Потому нельзя оспорить вывод Плутарха, что при Филиппах Октавиан ничем себя не проявил, а «в первой битве Брут нанёс Цезарю решительное поражение, взял его лагерь и во время погони едва не захватил в плен самого полководца» [447].
Исход общего сражения спасли действия Антония. Он заметил, что увлёкшиеся атакой войска «республиканцев» потеряли всякую связь с главными силами. Это были легионы Брута, громившие лагерь Октавиана. Тогда Антоний всеми своими силами обрушился на центр и левый фланг противника, где начальствовал уже Кассий. Центр «республиканцев», отбиваясь с величайшим ожесточением, выстоял, но левый фланг был обращён в бегство. Легионеры Антония, преследуя противника, сумели ворваться в лагерь Кассия и разорить его. Тот понёс полное поражение [448]. Вот как описаны эти события у Плутарха:
«Пора, однако, рассказать, что приключилось тем временем с Кассием. Его нисколько не обрадовал первый бросок людей Брута, которые пошли в наступление без пароля и без команды, и с большим неудовольствием следил он за дальнейшим ходом событий – за тем, как правое крыло одержало верх и тут же кинулось грабить лагерь, даже и не думая завершить окружение и сжать неприятеля в кольце. Но сам он вместо того, чтобы действовать с расчётом и решительностью, только медлил без всякого толка, и правое крыло врага зашло ему в тыл, и немедля конница Кассия дружно побежала к морю, а затем дрогнула и пехота. Пытаясь остановить воинов, вернуть им мужество, Кассий вырвал знамя у одного из бегущих знаменосцев и вонзил древко перед собою в землю, хотя даже его личная охрана не изъявляла более ни малейшего желания оставаться рядом со своим командующим. Так, волей-неволей, он с немногими сопровождающими отступил и поднялся на холм, с которого открывался широкий вид на равнину. Впрочем, сам он был слаб глазами и даже не мог разглядеть свой лагерь, который разоряли враги, но его спутники заметили приближающийся к ним большой отряд конницы. Это были всадники, посланные Брутом; Кассий, однако, принял их за вражескую погоню» [449].
Дух Кассия уже был жестоко надломлен только что понесённым поражением, а тут ещё и вражеская конница, угроза пленения… Радость же воинов Брута, узнавших в посланном им на разведку некоем Титинии друга Кассия, он принял за торжество победоносного врага.
Окончательно отчаявшись, Кассий велел своему либертину Пиндару помочь ему расстаться с жизнью. Оба удалились в пустую палатку, где вскоре нашли голову Кассия, отделённую от туловища. Пиндар исчез, более его никто не видел в стане. Командующим всей армией «республиканцев» теперь стал Брут, который проявил себя в первой битве у Филипп как раз отменно: «С меньшим, чем у неприятеля числом легионов он разбил все стоявшие против него силы» [450]. Правда, и полководец ему противостоял никудышный, называя вещи своими именами. Октавиан в дальнейшем очень постарался скрыть свой военный позор выдуманной историей. Всё-де произошло потому, что он был очень слаб, а врач его Арторий умолял его остаться в лагере из-за какого-то своего ужасного сновидения. Но он всё же взял на себя командование… [451] Октавиан действительно заболел, когда прибыл из Италии в Эпир. Но не слишком ли долго длилась его болезнь? Конечно, был он человеком, к хворям крепко расположенным, что общеизвестно. Но здесь, похоже, рассказы о непрекращающемся недомогании, каком-то там страшном сне врача… Не попытка ли это просто оправдать своё постыдное поражение и прикрыть свою очевидную полководческую бездарность? Думается, именно так.
Впрочем, версию, что Октавиан не участвовал в первой битве у Филипп, поскольку оставил лагерь из-за дурного сна своего лекаря, можно встретить и в современной исторической литературе [452].
Вернёмся на Филиппийские поля. Общий исход первого сражения не был ни победоносным, ни однозначно проигрышным ни для одной из сторон. Но, если в армии триумвиров фактическое единоначалие Антония было сугубо во благо, то у «республиканцев» всё обстояло хуже. Легионы «Кассия не так-то легко и спокойно встретили смену полководца, а, вдобавок, потерпевшие поражение страдали от зависти и даже ненависти к своим более удачливым товарищам» [453]. Понятно, что подобные настроения в армии никак не укрепляют её боеспособности. Дабы таковую восстановить, Брут, подобно Кассию ранее, порешил не спешить с началом нового сражения.