Ночь до дедлайна

- Бойцова?
- А? - я вздрогнула от его голоса, он с улыбкой спросил:
- Чего не отключаешься?
- Боюсь.
И чего я такая честная…
Он усмехнулся и тихо, очень убедительно сказал:
- Я не знаю, что тебе наговорила эта Вика, которая здесь проработала неделю, но я здесь работаю полгода, и я тебе гарантирую - самое страшное, что здесь может произойти, это поломка принтера. Но если это случится, я знаю, что делать, я с этим уже сталкивался. Приходи на работу и ничего не бойся, чтобы зайти в твой кабинет, придётся пройти мимо меня, я кого не следует не пропущу. Поняла?
- Да.
- Хочешь, я выйду тебя встречу?
Было так приятно это слышать, как будто меня обняли изнутри, стало так тепло и легко, как будто я вошла из зимнего утра в жарко натопленный дом, и выпила горячего, чего-то такого вкусного, что хотелось глаза закрыть, чтобы прочувствовать это в полную силу.
- Бойцова?
- Я здесь.
- Встретить?
Мне жутко хотелось сказать "да", хотя бы для того, чтобы увидеть его немного раньше, хоть на минуту. Между работой и метро была прямая пустая дорога, даже был такой участок, где вообще ничего не было, с одной стороны был холм и железная дорога, а с другой - узкая тропинка и ограда, за которой росли деревья и папоротники, и там почти никто не ходил, мы могли бы пройти по этой тропинке вместе. Но могу ли я..?
- Бойцова!
- Я слышу…
- Я выхожу, пойду по правой стороне, твоей левой.
Я опять закрыла глаза от накатившей волны жарких мурашек - я не просила, но так хотела, что он, наверное, услышал мой мысленный крик за два с половиной километра.
- Бойцова, как слышишь?
- Хорошо, - голос звучал так, как будто я сейчас заплачу, я перепугалась, что действительно разревусь, не от страха, просто от ощущения незаслуженного подарка, очень-очень дорогого и приятного, за который никогда не расплачусь.
- Я вышел, слышишь?
- Да.
- Клади трубку, Бойцова.
- Угу.
И не положила. Я не хотела расставаться с ощущением, что он рядом, даже отвлекаться на то, чтобы поставить его голос на запись, не хотела, как будто каждая секунда этой сотовой связи была бесценна.
- Бойцова?
- А?
- Ну хоть расскажи что-нибудь, - он начал смеяться, я тоже, неудержимо, мне было жутко стыдно, но оставаться на линии это не мешало.
- Давай, Бойцова, вперёд. Новости там расскажи, биографию свою. О, я знаю! Можешь рассказать, какой классный у тебя начальник. Начни так: "Дорогой Миша! Хочу тебе сказать…"
Я кусала губы и хихикала, что-то говорить не хотелось, я не собиралась его перебивать, это было слишком весело и приятно, чтобы мешать ему это делать.
- Бойцова, приём!
- Я здесь.
- Ну так чего молчишь? Или ты хочешь, чтобы я рассказал, какой у меня классный стажёр?
Я хотела, но боялась, что всё-таки разревусь, тень той истерики в день сдачи шестнадцатиполосника маячила в памяти, я боялась повторения, поэтому сказала:
- Не надо.
- Точно? А то я могу.
- Точно.
- Ну расскажи о жизни тогда, что тебя волнует. Представь, что ты Винни Пух – идёшь, поёшь. Кто ходит в офис по утрам, тот поступает мудро, верстай макет, парам-парам, на то оно и утро. Что там дальше было?
- Я не знаю.
- Не смотрела Винни, что ли?
- Смотрела, только там был Кристофер Робин.
- Эх, молодёжь, всё бы вам забугорье, не хотите советские смотреть, старые добрые мультики. Какой у тебя любимый советский мультик?
Я задумалась, и ответила:
- Карлсон.
- Малыш! Давай погуляем по крышам?
Я рассмеялась так, что на глазах всё-таки выступили слёзы, и продолжала смеяться всю свою половину дороги, даже скорее треть - он шёл гораздо быстрее меня. Я увидела его издалека, и в моей голове началось сражение между желанием на него смотреть и страхом, что он поймает мой взгляд. Желание победило, со мной это редко случалось, но Миша весь был особым случаем, его чёрный силуэт издалека притягивал взгляд, я любовалась им, как скульптурой - невероятно красиво сложен, длинные ноги, тонкая талия, широкая грудь и плечи, я помнила их на ощупь, сумасшедшее ощущение.
Когда он подошёл достаточно близко, чтобы я начала слышать его голос без телефона, моё лицо пылало так, что от него можно было бы костёр разжечь, но я не отводила глаз, просто не могла, мне это слишком нравилось.
Он подходил всё ближе, и наконец остановился почти вплотную, мне пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть его лицо. Он сказал:
- Теперь ты положишь трубку?
Я вздохнула и положила, он тоже спрятал телефон, потёр ухо и с шутливым возмущением сказал:
- В жизни ни с кем так долго по телефону не разговаривал. Ты телефонный маньяк, Бойцова.
Я кивнула, я бы сейчас согласилась с любым его заявлением. Он развернулся и стал справа от меня, мы пошли дальше, я перевесила сумку на левое плечо, он посмотрел на сочную густую зелень по ту сторону забора:
- Красивый парк. Хочешь, туда пойдём погуляем?
- Это кладбище, - с улыбкой сказала я. - Но можем пойти, если хотите, без проблем.
Он округлил глаза, я рассмеялась, спросила:
- Вы совсем города не знаете?
- Да, - вздохнул он, помолчал и сказал чуть серьёзнее: - Рассказывай, что тебе наплела эта Вика?
Я долго думала, как это рассказать, потом достала телефон, открыла сообщения, и молча протянула. Он начал читать, я смотрела на кладбище за забором, действительно похожее с этой стороны на дикий тропический лес, было хорошо и спокойно, я совершенно ничего не боялась, то напряжение, которое одолевало меня на лавке в метро, казалось глупой ерундой, не стоящей упоминания.
Миша дочитал и вернул телефон, выдал вердикт:
- М-да. - Помолчал и сказал: - Я знал, что Бодя трахает Ирину, про Марину не знал, он говорил, что она его родственница, вся больная, мать-одиночка, ему её жалко, поэтому он даёт ей лёгкую работу и платит зарплату, типа чтобы стаж шёл. Про остальных - что-то мне кажется, что она это придумала. Я видел, как он поглядывает на Тоню, он при мне с ней разговаривал, я обратил внимание, что тон у него… какой-то то ли извращенский, то ли чувство юмора просто хромает, шуточки ниже пояса. Но и всё. Больше он ни с кем толком не видится, да и девушек в офисе мало, редакторы все замужние дамы, дизайнеры почти все мужчины. Молодые девочки и правда надолго не задерживаются, но я думал, их просто Ирина доводит, а они слабонервные, и уходят сами. Последние две, между Викой и тобой, вообще с Бодей не виделись, одна два дня проработала, вторая три. Она тебя не доставала больше?