Ночь до дедлайна

Ирина не специально вчера задницей виляла, это автоматически включается.
Я честно пыталась бороться, но бёдра жили своей жизнью, с удовольствием ловя ритм мелодии, в которую складывались птицы, ветер, каблуки и мотоцикл.
Он обогнал меня, и сердце опять прошило сладким ужасом - грёбаное зеркало заднего вида, он обязан в него смотреть, но я-то не обязана, почему я это сделала?
Мотоцикл свернул за угол и замолчал, я в который раз попыталась запахнуть на груди куртку - естественно, она на мне не застегнулась, мы с Иркой были одного размера только в плечах, больше нигде. И куртка - не пиджак, в офисе мне придётся её снять, а под пиджаком у меня была белая водолазка, и я только сейчас задумалась о том, что она какая-то слишком обтягивающая.
Я не буду скромнее, Люда, прости.
 
* * *
Я была уверена, что в кабинет поднимусь позже него, и удивилась, когда дверь оказалась заперта. Остановилась у стены в замешательстве, посмотрела на телефон - без пяти девять.
Со стороны лестницы раздались шаги, у меня от них замерло всё внутри, как будто свело судорогой все органы, паника накрывала желанием сбежать, я осмотрелась - длинный коридор упирался в стену с одной стороны, с другой ко мне приближался Михаил, занимающий весь коридор, как будто припирал меня к стенке.
Чем ближе он подходил, тем ниже я опускала голову, но когда шаги остановились напротив, мне пришлось на него посмотреть, это было бы ужасно невежливо, если бы я осталась стоять, уткнувшись подбородком в грудь, и даже, наверное, странно.
Я на него посмотрела, полсекунды, сколько смогла. Сразу же опустила голову - было ощущение, что смотрю на сварку, мир вспыхнул почти болезненной яркостью, после которой нормальный свет надолго остаётся тёмным. Прокашлялась и слабым голосом сказала:
- Доброе утро.
- Доброе. Ты нормально себя чувствуешь?
- Да, - и пожала плечами, как будто "нет". Он хмыкнул и открыл дверь, позвал:
- Алиса? - мне пришлось на него посмотреть, он показал мне ключ, потом кивнул на пожарный щит рядом с дверью: - Вот тут ключ лежит, внизу, этот замок не закрывается, его просто снимаешь вот так, и всё. Вечером обратно. У охранника тоже есть ключ, но мы его обычно не берём, это для домовладельца. У нас, кто первый пришёл, тот открыл. Я так понимаю, теперь это будешь ты. Жаворонок? - он усмехнулся, я кивнула, он открыл дверь пошире и с мрачноватым весельем вздохнул: - Я сова. А остальные голуби - как только сели, так сразу и уснули.
Я не сдержала смешок, тут же прикусила губу и с опаской посмотрела на Михаила - он улыбнулся и пошёл к своему столу, по пути включая чужие компьютеры. Здесь была общая сеть, и картинки для проектов не копировали, а просто ссылались на файлы в общем доступе, если компьютер с этим файлом был не включён, то файл не подгружался.
Мне хотелось постоять в дверях подольше, просто глядя на его спину в чёрной потёртой кожанке, у него были такие плечи, которых от человека с сидячей работой как-то не ждёшь. Но в коридоре за спиной застучали каблуки, этот звук был таким резким и наглым, что мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это, и я поспешила войти, как будто встретиться с ней даже на секунду позже уже было хорошо.
Мы вчера разговаривали по телефону с мамой, я извинялась за то, что не приехала, и оправдывалась тем, что очень устала и не захотела ехать через весь город, Иркина квартира от моей работы была в двух остановках, повезло, или может, я специально так искала. Я рассказала ей про Ирину, она посоветовала быть доброжелательнее, и даже научила хорошему упражнению, помогающему подружиться с человеком, который тебе не нравится, но с которым ты вынужден общаться. Суть была в том, чтобы подарить этому неприятному человеку воображаемый подарок, представить, что идёшь к нему и вручаешь букет, или мягкую игрушку, или красивую чашку, что-то такое, чему этот человек будет рад. И по идее, это формировало в подсознании связку между этим человеком и положительными эмоциями, а у этого человека вызывало ответные положительные эмоции. Надо будет попробовать.
В нашей комнате было пусто, я быстро прошла к своему дальнему угловому компьютеру, по пути включая чужие. За спиной Ирина желала Михаилу доброго утра, очень кокетливо и многословно, мне хотелось взять с пожарного щита огнетушитель и выпустить всю пену ей в пластилиновый рот.
Так, спокойно, надо взять себя в руки и представить подарок. Пусть будет букет. Красный, как её юбка, ей пойдёт, ноги у неё всё-таки что надо, жаль только, что это единственное, что в ней было что надо.
Она вошла, всё ещё улыбаясь после разговора с Михаилом, и я подумала, что букет стоит поменять - она была в коротком бирюзовом платье. Красно-оранжевые губы и розовые тени смотрелись с ним чудовищно, у меня, наверное, что-то отразилось на лице, от чего её улыбка сменила геометрию в неприятную сторону.
Я представила жёлтый букет, пусть будет жёлтый, не бирюзовый же дарить, в самом деле. И мысленно пошла к ней, с букетом, протягивая его перед собой, как олимпийский огонь. В соседней комнате хлопнула дверь, мужские шаги удалились по коридору. И Ирина сказала мне:
- А ты на Мишеньку уже глаз положила? Шустрая.
И я долбанула её букетом, прямо по морде, как бейсбольной битой, жёлтые лепестки разлетались как конфетти, и мне было так хорошо, как будто подарок получила я.
Медленно открыв глаза, я поняла, что между нами три стола, и никаких лепестков на полу, а жаль. Ирина смерила меня взглядом, всем видом выражая презрение к зрелищу, я не помнила, что она спросила, поэтому просто пожала плечами. Она усмехнулась и подняла брови, кивнула:
- Ну-ну. С вот этим закончишь, и можешь пойти ему показать, пусть оценит, - она взяла со своего стола все мои вчерашние работы, пять разворотов, по четыре попытки на каждый, небрежным жестом протянула мне, я взяла и спросила:
- И что я должна с этим делать?
- Переделай.
- Что именно?
- Всё. Переделай этот детский дизайн, где ты училась вообще? Сделай нормально, - она громко поставила сумку на стол, стала снимать куртку, повернулась ко мне спиной, демонстрируя V-образный вырез ниже лопаток.
Я подобрала челюсть, вдохнула поглубже, и пошла к своему столу. Положила бумаги, поставила сумку, сняла Иркину куртку. И увидела как округлились глаза Ирины, это было так странно и неожиданно, что я послала ей вопросительный взгляд, в ответ на который она изучила меня от пояса до подбородка, и хмыкнула с каплей саркастичного уважения:
- Один-один.
У меня опять отпала челюсть, Ирина рассмеялась, в соседней комнате хлопнула дверь, шаги Михаила простучали к столу, защёлкала клавиатура. Я села и занялась работой, пытаясь хоть немного прийти в себя.
 
* * *
- Переделай.
Это была седьмая попытка. Мой второй рабочий день проходил по тому же сценарию, что и первый, с той лишь разницей, что без пиджака я чувствовала себя лучше. Наставница, правда, невзлюбила меня без пиджака ещё сильнее, так что эффект нивелировался.