Сделка с профессором
«Так, так, − усмехнулся Эдман, прочитав отчет Тарака, подтвердивший его догадки, − дайна все же не удержалась от соблазна разбогатеть и впуталась в это отвратительное дело. Интересно, кто открыл счет и какую роль он играет во всей этой истории? Просто исполнял чье-то поручение? Или принимал непосредственное участие в организации похищения? Об этом Монд мне и поведает».
Однако увидеться с дайной оказалось на редкость затруднительно. Эдману пришлось ждать, пока она вернется с максисом Бродиком в Финар из Южной провинции, но даже после ее возвращения встреча постоянно откладывалась. Дело в том, что дайна перестала выезжать из закрытой школы, и все дни отдыха проводила в стенах Камелии.
«Стала сама скромность и благообразие, − со злостью думал Эдман, возвращаясь в очередной раз из Финара ни с чем. – Даже в лавки не ездит и в закрытый клуб ни ногой. Чего же ты так боишься, Монд? Неужели смекнула, что вляпалась по полной после мнимой смерти Сонар, и теперь трясешься, как бы кто ни разнюхал лишнего? Ничего, я выкурю эту лису из ее норы».
Эдман отправился в столичную теневую гильдию следопытов, состоявшую из опытных воинов, занимавшихся выполнением разных поручений для тех, кто готов был платить немалые деньги за особые услуги и хотел бы скрыть это от императорских служб надзора. Там он нанял неприметного молодого парня и дал ему задание пробраться в Камелию и вручить Анне заговоренное письмо следующего содержания:
Дайна Монд, мне известна ваша причастность к трагическому происшествию с адепткой Беатрис Сонар. Если хотите, чтобы я хранил молчание, в предстоящий день отдыха приезжайте в Финар. В полдень к таверне «Калистрат» подъедет карета, в окне будет белый шарф. Садитесь в нее, я буду ждать вас внутри.
Следопыт исполнил все в точности и доложил заказчику, что дайна была крайне напугана, получив послание.
«Что ж, мне это только на руку, – решил Эдман, покинув теневую гильдию в приподнятом настроении. – Посмотрим, как она запоет, когда окажется припертой к стенке».
В назначенный день он вновь принял образ профессора Привиса, переместился из академии в Финар, отыскал подходящий вместительный экипаж с плотными шторами на окнах, объяснил кучеру, что нужно делать, и поехал за Анной. Возле таверны ждать пришлось недолго, дайна, одетая в темный плащ с капюшоном, вышла на крыльцо ровно в полдень, увидела вывешенный белый шарф и юркнула в карету.
Экипаж тронулся и неспешно покатил по замерзшим улицам, грохоча по обледеневшей брусчатке. Прохожие на мостовых, занятые собственными заботами, не обращали на него ни малейшего внимания, даже не подозревая, что творится внутри.
– Кто вы такой и что вам от меня нужно? – резким, надменным тоном спросила дайна, не сбрасывая капюшона.
Эдман шепнул заглушающие любые звуки заклятие, повернулся к собеседнице и, сняв шляпу с широкими полями, скрывавшую до этого его лицо, с издевкой в голосе ответил:
– Как приятно, что ты нашла время встретиться со мной, и так благодушно настроена.
– Ты! – прошипела дайна и резко подалась в его сторону. – Как ты посмел написать мне такое гнусное письмо? Негодяй!
Капюшон слетел на ее хрупкие плечи, обнажив не только аккуратно причесанную головку, но и перекошенное злобой и ненавистью личико, вовсе не отличавшееся в этот момент присущей от природы миловидностью.
– И чем же оно показалось тебе гнусным? – с усмешкой покосился на нее Эдман. – Я написал чистую правду. Я знаю, что ты передавала Сонар письма от того, кто заплатил тебе кругленькую сумму за это. А потом, как ты сама знаешь, девчонка ни с того ни с сего выпала из восточной башни. Как ты считаешь, что она там забыла ночью?
Дайна побледнела, глаза ее лихорадочно заблестели, губы задрожали, но усилием воли она справилась с замешательством.
– Понятия не имею, – процедила она и отвернулась к зашторенному окну. – Какое мне дело до того, чем адептки занимаются во внеурочное время? Я была в этот момент в своих апартаментах, и ты не сможешь обвинить меня в ее гибели.
– Даже не собирался этого делать, – отозвался Эдман, нажимая на набалдашнике своей трости синий кристалл и активируя артефакт-иглу.
– Тогда зачем я тебе понадобилась? – с подозрением посмотрела на него Анна.
– Кто дал тебе письмо для Сонар? – властным тоном спросил он.
Монд хотела нагрубить ему, но почувствовала, что не в состоянии этого сделать, и она против воли начала говорить совсем другие слова:
– Медин Райт, метрдотель закрытого клуба.
– Прекрасно, – отозвался Эдман. – Что он просил тебя сделать?
Дайна закусила нижнюю губу, силясь не реагировать на вопрос, но заклятие на крови действовало безотказно, и она выговорила севшим голосом:
– Он обещал открыть на мое имя счет в банке и перевести на него уйму денег, если я передам Сонар письмо. Я согласилась. Но вместо одного послания пришлось отдать два.
Эдман в задумчивости потер подбородок.
«Лавинас видел, как Монд вручала конверт накануне финального испытания, – вспоминал он. – А когда же Беатрис получила еще одно послание?»
– Когда медин Райт отдал тебе второе?
Слезы выступила на зеленых глазах дайны, и она, дрожа всем телом, выдавила:
– В день смерти адептки.
– Демоны изнанки! – рявкнул Эдман, хватая ее руку и с силой сжимая. – Что в нем было?!
– Откуда я знаю?! – заорала она в ответ. – На конверте была заговоренная печать! Думаешь, я смогла бы его вскрыть?
С трудом справившись с собой, Эдман отпустил дайну и спросил:
– Ты заешь, от чьего имени действовал медин Райт?
– Нет, – отрезала Монд, растирая пострадавшую руку. – Он щедро заплатил, чтобы я помалкивала и не задавала лишних вопросов.
«Значит, она не в курсе, кто стоит за похищением, – сделал вывод Эдман. – Да и вряд ли вообще знает, что оно было. Говорит так, будто убеждена в том, что адептка мертва».
– Ладно, верю, – произнес наконец он. Но решил на всякий случай узнать мнение дайны: – Как думаешь, кто все-таки мог заинтересоваться Сонар настолько, что заплатил тебе такие деньжищи всего лишь за работу курьером?