Долг оплачен

Я не стала надевать спортивный костюм, на всякий случай взяла с собой. Юбка торчала из-под куртки. На плечах моих рюкзак, я на все выходные уезжала к Санчесу.
В этом странном, нелепом виде я приехала в ЗАГС на роспись. Конечно, мы огибали торжественные залы и прошли мимо чужого праздника жизни в кабинет. Там мы чинно, неинтересно расписались. И нам даже позволили поцеловаться. В такой обстановке мы с сатиром обменялись кольцами.
Он, оказывается, запасливый, купил обручальные кольца, по его словам, почти сразу, как понял, что меня нужно «брать измором». Вообще-то это моя покойная бабуля ему посоветовала, но он человек умный, совет запомнил. И даже после того, как я швырнула в него деньги, наговорила гадостей по телефону, он, закусив удила, решил впрячься до выяснения всех обстоятельств. Одним словом, понял Александр Константинович, что я за фрукт и с чем меня едят. Поэтому роспись обязательна и кольца присутствуют.
А я спешила, чтобы одним глазком взглянуть на чужие свадьбы. Видела прекрасных невест и растерянных женихов. На моей свадьбе было бы всё по-другому: красивый жених и растерянная невеста. Я живо представила себе наше торжество.
— В январе повенчаемся, — пообещал Санчес, обнимая меня со спины и целуя в шею. — Я просто знал, как важно тебе расписаться.
— Важно, — согласилась я. — И почему-то мы поспешили.
— Я бы не выдержал, — усмехнулся он и пригласил меня в кафе.
Ближайшим кафе оказался пив-бар, где за соседними столиками фанаты, разодетые в соответствующие костюмы, смотрели соревнования по хоккею. Шумные, весёлые, пили пиво и орали на весь зал.
— Как мне себя вести на дне рождении Марка? — грустно спрашивала я, стараясь отмазаться от этого мероприятия. — Не хочу туда идти.
В глаза Санчесу не смотрела. Предпочла рассматривать колечко на безымянном пальце правой руки. Оно было широким с двумя рядами светлых камушков и одним тёмным. Впечатляющее, заметное, дорогое.
У моего мужа… Я ещё долго буду хихикать при таких мыслях. Мой босс — мой муж. У моего мужа такое же кольцо на пальце. Выбрал на свой вкус. Надо бы ему сказать, что я тоже своё мнение имею, а то начнёт командовать моими трусиками.
— Публика, конечно, специфическая соберётся, но надо привыкать, — поглощал рака Санчес и посматривал на меня лукавым взглядом. — Редко будем ходить на такие бомонды, но будем.
Толпа в зале кафе взревела после очередной шайбы в ворота соперника. Я заворожённо смотрела на большой экран телевизора. Раньше часто с дедом смотрели хоккей, а теперь и не с кем.
— Нужно появиться, чтобы все знакомые и родственники знали, кто ты и что для меня значишь, — сатир подсел ко мне ближе, чтобы обнять. — Тебе нравится хоккей?
— Да, — призналась я.
— Тогда останемся до конца матча, я с удовольствием посмотрю.
Я удивлённо уставилась на него. Здорово же! Вот бы ещё в четыре руки на пианино сыграть, и жизнь удалась!
Выбрались после обеда. Толпа фанатов потоком выплюнула нас на улицу, зажав в объятия друг другу.
Снег поглощал улицы города. И я тайно надеялась, что дороги все завалит и мы с Санчесом никуда не поедем, а останемся вдвоём на его квартире. Но это не тот мужчина, который поддастся моей слабости. У него есть чёткий план, которого он будет придерживаться. Он везёт жену на смотрины. И как бы я не показывала всем своим видом, что удручена и побаиваюсь, сатир делал так, как ему было нужно. Мне необходимо смириться с его желаниями. Ему лучше знать, как что делать. Вот завтра у тётки Светы на день рождении я смогу спокойно оторваться, отомстить и отыграться за все сегодняшние переживания.
 
Это мой муж.
В бутике, где Санчес велел мне выбрать новый гардероб, я спряталась за шторку примерочной и заворожённо смотрела на печать в паспорте. Теперь я Никитина, и при знакомстве с новыми людьми они не выкрикнут: «Привет, Солнце!» Меня это немного пугало, как что-то неизведанное и необычное. Я боялась не справиться со всем грузом ответственности и тяжестью социального статуса, что навесил на меня Санчес-Никитин. И при всём при этом я продолжала ему доверять. И была в отношениях к нему необычная лёгкость. Ведь Коту на свидании я даже не разрешила чай и блинчик оплатить, а тут спокойно тратила деньги мужчины, как что-то само собой разумеющееся. Как будто они мне принадлежали. И строила ещё планы на курсы испанского и английского языков. Очень надеялась на подготовительные курсы в университет. На факультет… А вот над этим мне нужно было подумать.
— Эмили! Поторопись, нам нужно ещё домой заехать, — послышался голос Санчеса.
Потом он не выдержал и заглянул в примерочную. Я как раз примеряла вечернее платье строгое, тёмно-серого цвета.
— Как тебе? — спросила я.
— Очень строго, даже мрачно.
— Не хочу привлекать к себе внимание, — призналась я.
— Тебе не идёт. Возьми вот это, голубое, купим ещё туфли и что-нибудь из золота, — сатир решил меня поломать.
Голубое платье слишком короткое и открытое, оно привлечёт всеобщие взгляды.
— Я пойду в бабушкиных серьгах и с серебряной цепочкой. Или тебе стыдно? — при этих словах я решила его подразнить и сняла тёмно-серое платье, под которым были трусики. И больше ничего.
— Моя мама будет там. Ждёт тебя. Она рада, что я женился, — сказал Санчес с темнеющими до болотного цвета глазами и поспешил удалиться из примерочной.
Мне понравилась его реакция.
— Тогда ещё и серьги! — крикнула я ему вдогонку. Взяла, кроме голубого платья, кремовое, фасона «тюльпан». Уговорю не наряжать меня в лёгкую ткань, которой не хватает явно, и оно слишком открытое.
 
***
 
Я стояла в прихожей размером с мою однокомнатную квартиру. На полу плитка без швов, красивая, бледно-серого цвета с шоколадными орнаментами. Большой шкаф-купе под трёхметровый потолок с огромными зеркалами. Санчес приоткрыл дверь и повесил наши наряды на вечер. Туда же на вешалки отправились моё новое бежевое пальто и курточка на меху, тоже брендовая.
Если накраситься и волосы распустить, приодеться, то я потяну до уровня Никитина. Но это мне в тягость. В своей юбке и водолазке я выглядела прислугой, случайно затесавшейся на праздник жизни. Серой мышкой из музыкальной школы, попавшей в богатый дом.
Куда же пропала моя смелость? Нужно было собраться. Я по привычке дёрнулась, чтобы написать Розе…
— Пиши, — подбодрил меня Санчес из глубины квартиры. — Тебе это нужно, я отвечу.
— Не могу я так, — обиженно надулась и написала Андрюхе Троллю.
Солнце: «Я замуж вышла. Он меня тянет в своё общество, а я их боюсь».
Тролль: «Вот я в пролёте. А ведь думал предложение сделать((( Опоздал. Лучших девушек в восемнадцать расхватывают, как горячие пирожки».
__