Ночные твари

– Таково мое решение. Вернитесь на свое место.
Стараясь не показать свою реакцию, Ярдли вернулась за кафедру.
– Следователь Гаррет, вы лично обнаружили улики по данному делу, правильно?
– Действуя в соответствии с ордером на обыск гаража Майкла Закари, первичный осмотр провели я и специальный агент Болдуин. Я обнаружил эти предметы под стулом в помещении, примыкающем к гаражу.
Пока он говорил, Ярдли представила фотографии: стул, картины, коробка, в которой лежали улики.
– Когда вы и агент Болдуин арестовывали обвиняемого, какой была его реакция?
– Он вел себя воинственно. Спорил с нами, а в какой-то момент попытался оттолкнуть меня и проскользнуть мимо, и мне пришлось прижать его к стене и надеть на руки наручники. Затем мы отвезли его в ближайший полицейский участок для допроса, однако он отказался отвечать. Сильно нервничал, ерзал, постоянно озирался. Непрерывно стучал ногой по полу. Агент Болдуин обменялся с ним несколькими фразами, о чем, полагаю, он сам расскажет. Этот допрос явился моим последним участием в деле.
– Благодарю вас, следователь Гаррет, у меня всё.
Астер встал и оперся о кафедру. Какое-то время он молча смотрел на Гаррета, затем сказал:
– Вы сказали, что мой клиент нервничал, так?
– Да, он очень нервничал.
– До этого дела вы когда-либо встречались с ним?
– Нет, не встречался.
– Может, разговаривали с ним по телефону?
– Нет.
– Смотрели видеозапись с его участием?
– Нет, не смотрел.
– Значит, вы не смогли бы сказать, в какой степени возбуждения находится доктор Закари в тот или иной момент времени, правильно?
– Не понимаю, что вы имеете в виду.
– Он мог вести себя в тот момент совершенно естественно, но вы бы этого не поняли, разве не так?
– Ну, я могу определить, когда человек нервничает. Мы обучены распознавать внешние признаки обмана, и нервозность является одним из них.
– Разные люди различаются по степени возбуждения и нервозности, правильно?
Гаррет подумал немного.
– Да, различаются.
– И, опять же, вы не знаете, какая степень возбуждения является для доктора Закари нормальной, ведь так?
– Наверное.
– То есть вы не можете знать, была ли в тот момент его нервозность выше обыкновенной, правильно?
Гаррет оглянулся на Ярдли.
– Наверное, но…
– Спасибо, следователь Гаррет. Я был бы признателен, если б вы отвечали на мои вопросы прямо, не пытаясь увиливать.
– Я не…
– Вы сказали, что доктор Закари вел себя воинственно, правильно?
Гаррет снова оглянулся на Ярдли, словно ожидая, что та прикажет Астеру не перебивать его.
– Да.
– Вы только что арестовали его по обвинению в убийстве и похищении, так?
– Да, арестовал.
– Вас самого когда-либо арестовывали за убийство?
– Разумеется, нет!
– Вы согласны, что это сильная психологическая травма?
– Не знаю.
– Опять же, следователь Гаррет, пожалуйста, не пытайтесь увиливать. Явится ли арест за убийство психологической травмой? Шоком?
Гаррет оглянулся на присяжных. Ярдли подумала, что с его стороны будет глупостью это отрицать. Он может потерять доверие. Гаррет колебался слишком долго, поэтому она встала.
– Возражение, ваша честь. Это не имеет отношения к рассматриваемому делу.
– Отклоняется.
– Так как, следователь Гаррет? – продолжал Астер. – Это психологическая травма? Человека выдергивают с работы, полиция все переворачивает у него дома, после чего его арестовывают по подозрению в убийстве, что в штате Невада карается смертью. Психологическая травма – да или нет?
Гаррет снова оглянулся на присяжных.
– Да, это психологическая травма.
– В момент стресса люди возбуждены и нервничают, так?
– Полагаю.
– А если за убийство арестовывают невиновного человека, что еще большая психологическая травма, можно ли ожидать от него, чтобы он вел себя спокойно и уравновешенно, как вы думаете?
– Я не знаю.
– Если невиновного человека арестовывают за убийство, которое он не совершал, можно ожидать, что он будет нервничать, так? Даже сильно нервничать?
– Не могу знать. Как я уже говорил, меня никогда не арестовывали за убийство.
– Так… Что ж, к этому мы еще вернемся.
Внимательно посмотрев на Астера, Ярдли повернулась к Гаррету. Адвокат умышленно пытался вывести следователя из себя, однако замечание насчет убийства заставило ее задуматься. Прокуроры редко проверяют прошлое сотрудников правоохранительных органов, которых вызывают в качестве свидетелей, однако Ярдли на всякий случай навела справки о Гаррете и выяснила, что он чист.
– Теперь давайте поговорим об уликах, которые вы обнаружили под стулом. Это ведь вы их обнаружили, да?
– Совершенно верно.
– И вы обыскивали гараж вместе с агентом Болдуином и, если не ошибаюсь, еще тремя полицейскими, правильно?
– Совершенно верно.
– Но это именно вы сорвали скотч и вытащили коробку из-под стула?
– Я.
– И показали ее агенту Болдуину?
– Да, показал.
– До того как вы ее нашли, агент Болдуин и остальные полицейские не знали о ней, так?
– Совершенно верно.
– Они увидели ее только тогда, когда она оказалась у вас в руках?
– Совершенно верно. Я первый ее увидел.
– Следователь Гаррет, вам приходилось подбрасывать улики?
– Разумеется, нет. Абсолютно глупый вопрос!
– Следователь Гаррет, – вмешался Уэстон, – предоставьте решать это мне.
– Извините, ваша честь. Понимаете… иногда эти защитники просто бесят; они нападают на порядочных полицейских, чтобы вытащить своих проходимцев-клиентов.
– Значит, вы никогда не подбрасывали улики? – не обращая на него внимания, сказал Астер.
– Нет, никогда.
– Вы когда-нибудь ударяли кого-то ножом?
Ярдли едва не рассмеялась вслух, поражаясь нелепости этого вопроса. Иногда защитники, чтобы произвести впечатление на присяжных, задают глупые вопросы вроде: «Вы когда-нибудь употребляли героин?» Возможно, у адвоката нет никаких оснований полагать, что полицейский когда-либо употреблял героин, но присяжные начинают гадать, почему он об этом спросил.