Я тебе объявляю развод, майор!

Мирон оставил мою реплику без ответа. Молча подхватил ведро и двинул в ванную. Сняв мокрые насквозь тапки, мордочки которых словно поникли от воды, я потопала вслед за братом. И пока он выливал воду из ведра, закинула тапки в стиральную машину.
– Фань, ты серьезно решила? Ну, с разводом? – вдруг спросил брат.
– Не знаю, – я тяжело вздохнула, – но в ближайшее время домой не пойду.
– Да что он сделал-то? – не выдержал Мирон. – Ударил? Изменил? Скажи нам! Если он тебя обидел – мы сами вам развод выпишем.
Мысль о разводе заставила сердце больно сжаться, а к горлу снова подкатил ком. И я решительно ответила:
– Мы сами разберемся.
– Стефания, приведи себя в порядок, – потребовала бабушка, появившись в дверях ванной. – Что это такое? Разве девушка так должна выглядеть? Я чему тебя учила?
– Что девочка всегда должна выглядеть опрятно, и даже когда она идет выносить мусор, обязана надевать вечернее платье! – опустив голову, пробубнила я.
– Стеша! – охнула бабушка, но как-то без огонька.
Все мои двадцать два года бабуля пыталась сделать из меня леди. Но малолетняя Стефания уходила в школу в идеально вычищенном и выглаженном наряде с двумя шикарными бантами на голове, а приходила с разодранными коленками и с одним бантом. Да и тот болтался на волосах, съехав на глаза.
А все потому, что мне больше нравилось проводить время с братьями, лазая по крышам гаражей, чем играть с девчонками в куклы. Мне казалось ужасно скучным кормить Барби из игрушечной посуды и плести друг другу кривые косички.
Четыре старших брата, у которых, мягко говоря, был далеко не сахарный характер, оставили след и в моем воспитании. Я так и не научилась готовить, но прекрасно разбиралась в оружии.
Вместо танцев записалась в секцию каратэ, но появилась там только два раза, потому что на втором же занятии сломала руку. На тренировке по дзюдо я вывихнула плечо, а единственная попытка заняться балетом закончилась травмой лодыжки.
Каждая попытка приготовить еду превращалась в веселый аттракцион под девизом: «Не порежься и держись подальше от раскаленных предметов». Запасы пластыря и йода в нашем доме никогда не заканчивались.
Бабушка говорила, что меня сглазили, а братья в детстве зорко следили за мной из-за моей повышенной травматичности.

– Мирон, выйди, я приму душ.
Я знала, что бабушка не отстанет, пока не приведу себя в порядок. Закрывшись изнутри, включила душ, сняла одежду, встала под прохладные струи и, наконец, дала волю слезам.
Далеко не с первого взгляда я влюбилась в Яра. И даже не со второго. Но он смог доказать, что достоин любви и доверия, хотя ухаживать не умел совершенно. Романтики в нем было примерно столько же, сколько в обычном сухарике. Зато была непрошибаемая уверенность в себе, щедро сдобренная нахальством. А еще невероятно синие глаза и взгляд – дикий, голодный, самоуверенный, с прищуром. Я млела, когда он смотрел на меня так, словно я главное сокровище в его жизни. Растекалась сахарной лужицей, превращаясь в его руках в пластилин.
Знала, конечно, что он любимец женщин, видела, как на него реагировали все представительницы прекрасного пола. Но доверилась ему и вышла замуж через полгода после знакомства.
Он даже умудрился подружиться с моим отцом, и папа с радостью дал добро на нашу свадьбу.
Мы были очень счастливы поначалу. Я буквально купалась в его любви и заботе! Пока он не начал сутками пропадать неизвестно где. А потом... непривычные духи, странные звонки и апофеозом – чужой лифчик в его кармане!
Часть меня не верила, что Ярослав способен на измену, но факты никто не отменял. Наревевшись вдоволь, я долго умывалась холодной водой.
– Фаня, хватит плескаться! – грохнул в дверь Марк. – Там тебе супруг наяривает на мобильный. Мне ответить или сама?
Быстро замотавшись в полотенце, я выскочила в коридор под насмешливым взглядом братца.
– Развод, развод… Вон как вылетела, – довольно произнес он, протягивая мне мобильный.
Я быстро нажала на отбой, приложив ладонь к груди. Сердце лихорадочно колотилось, а в глазах на мгновение потемнело. Мобильный снова ожил, но в этот раз пришло сообщение.
«Стеша, где ты?! Возьми трубку! Давай спокойно все обсудим!»
Гордо решила супруга проигнорировать и совсем отключила телефон. Я пока не была готова говорить с ним спокойно. Мне нужно было немного времени, чтобы все обдумать. Я решила взять паузу.
Вздернув подбородок, удалилась в свою комнату, где все еще хранилась моя старая одежда. Привела себя в порядок, вздохнула и отправилась в гостиную, где бабуля грациозно попивала чай, что-то выговаривая братцам.
– Вот, другое дело, – придирчиво осмотрев меня с ног до головы, одобрила ба.
– Что обсуждаете? – полюбопытствовала я, усаживаясь с ногами на диван.
– Бабушка приобрела дачный участок, – с трудом скрывая негодование, сообщил мне Всеволод.
– Да. И жду вас четверых завтра там, – величественно сказала ба и добавила: – С ночевкой, работы очень много.
Кажется, у любимых родственников разом заныли все зубы, но они мужественно продолжали улыбаться.
– Зачем тебе дача, ба? – не сдавался Сева.
– Разумеется, чтобы дышать свежим воздухом! Шикарный дачный поселок, замечательные интеллигентные соседи. Электричества, правда, пока нет, но вы же завтра все поправите, да?
Бабушка не спрашивала, скорее, утверждала, и спорить было бесполезно.
– Да, – согласился за всех Арсений, – все сделаем.
– А Стеша поживет в моей квартире, – вдруг заявила бабушка. – Ей пора учиться самостоятельности. К тому же свою квартиру я собираюсь завещать ей!
– Хана квартире... – прошептал себе под нос Марк. – Ба, Фаня ее если не спалит, то затопит!
– И хватит уже о завещаниях, ну! Ты у нас еще ого-го! – добавил Мирон.
– Это не обсуждается, я уже все решила. Стефания должна научиться жить одна. К тому же мой Маркиз боится жить на даче, он домашний интеллигентный кот. Стеша присмотрит.
– И коту хана, – снова не сдержался Марк.
– И вот что я решила, – бескомпромиссно произнесла бабуля. – Родителям лучше не знать, что Стеша поругалась с Ярославом и переезжает ко мне!
Все удивленно воззрились на нее, но задавать вопросы никто не решился.
*****
– Пока, папочка! – проговорила я, целуя родителя в идеально выбритую щеку.
– Пока, мой Рыжик. Звони почаще, – папа немного взъерошил мои волосы, как любил делать в детстве, и светло улыбнулся, отчего морщинки у его глаз стали глубже.
– Обязательно, – прикрыв глаза, я прижалась к отцу.
Папочка обнял меня, поцеловал в макушку и тихо вздохнул.