Пуговицы

— Жить мне действительно негде, но проситься не буду.
— Ладно, — одобрительно кивнув, он медленно расстегнул молнию на куртке. — Это я сразу обозначил границы, на случай если чего.
— Если чего не будет.
— Значит, романтика отменяется?
— Всё равно я тебе не понравилась.
— Я этого не говорил. Просто причёска у тебя: я упала с самосвала, тормозила головой.
— Откуда летела?
— Мой отец так называет хаер, как у тебя.
— Давай мы больше не будем меня обсуждать?
— Можем обсудить меня, — он распахнул куртку. — Зацени рубашку.
Рубашка была навыпуск, приталенная, нежно-голубая в синий цветочек. Смело, но стильно. Под ней без труда угадывалось наличие мышц и спортивного пресса.
У меня и в планах не было с ним флиртовать или пытаться произвести впечатление, но Лиза всё же не зря на него запала. В жизни Лёша оказался намного приятнее, чем на фотках, и мне резко стало стыдно за то, что сама так безобразно выгляжу.
— Рубашка красивая, — смущённо подтвердила я.
— Да не…е…е…т, это я и без тебя знаю. Зацени, как погладил. Сам, между прочим. Чтобы мать не видела. Я ей сказал, что у друга ночую.
— Молодец.
Я огляделась по сторонам. Мы стояли возле полок с обувью. Внушительная очередь отрезала нас от беглых взглядов.
— На самом деле, я приехал уговорить тебя оставить эту затею с ТЦ, — уловив моё замешательство, Лёша сделал шаг вперед. — У этого друга квартира свободная. Можно на ночь. А если хорошенько попросить, то и на две. Зачем нам этот торговый центр? Как дети, честное слово.
— И как же нужно просить?
Длинный белый шрам у него на щеке притягивал взгляд.
— Ну, как-как? Поныть, пожаловаться, слезу пустить. Тебе уж лучше знать.
Он так широко заулыбался, что мне немедленно захотелось согласиться на это предложение.
В его панибратской манере держаться и ярко-синих смеющихся глазах, читались уверенность и отсутствие каких-либо проблем.
Было бы, наверное, здорово отправиться с ним куда-нибудь в другую жизнь и наплакать его другу столько, чтобы этих слёз хватило на годовую аренду: уж чего-чего, а после случившегося, это я могла без труда. Но меня же всё равно будут искать. Может, даже объявят в розыск. И потом… По большому счёту я о нём ничего не знала, и вот так на раз купиться на обаятельную физиономию, было не менее рисково, чем обратиться за помощью к Томашу.
— Давай решайся, — поторопил он. — Пока ТЦ реально не закрылся.
— Сначала я расскажу, зачем тебя позвала.
— Может, по дороге расскажешь? — он приобнял меня за плечи, как бы приглашая уйти, но я отпихнула его, обозначив дистанцию.
— Нет. Сейчас.
— Это надолго? — не скрывая разочарования, кисло скривился он.
— Вообще, история длинная, но я постараюсь коротко.
— Прямо здесь?
— Нет. Идём в Коко.
— Ладно, — он скинул куртку и повесил на руку. — А потом поедем?
Коко был небольшим шмоточным бутиком в самом конце четвертого этажа, уже больше года закрытым из-за смены владельца.
Витрина его задвигалась опускающейся сверху тяжелой металлической рольставней. Но замок её был сломан и пролезть внутрь не составляло особого труда.
Об этом месте знали только мы с Лизой. В прошлом году случайно обнаружили.
Напротив Коко тянулась глухая стена книжного магазина и люди сюда доходили редко.
А чуть ближе к выходу с эскалатора в центре улицы поставили большую, огороженную белым картоном ёлку, так что место получилось более, чем надёжное.
Мы дождались, пока пара, шедшая позади нас, не свернёт в книжный.
Торговая улица была узкая, но очень освещённая. Пол, стены, потолок — всё сияло.
Поэтому, как только я приподняла ставню и нырнула внутрь, мне показалось, что я ослепла.
За моей спиной тут же возник Лёша. Лишних вопросов он не задавал и сразу включил фонарик на телефоне.
Темноту разрезал белый луч, вокруг нас запрыгали уродливые тени.
Пройдя через небольшой торговый зал, я зажгла свет в отсеке, где располагались две примерочные кабины с чёрными шторками.
Лёша прошёл за мной и остановился.
— Давай, рассказывай скорее во что я вляпался.
В зеркалах примерочных двигались наши отражения. Леопардовый полушубок и Лёшина куртка валялись на полу.
Мы устроились в проходе на маленьких круглых пуфиках из кабинок, и я выложила ему всё. Почти всё. Собиралась рассказать только основное, но слушал он внимательно, с интересом, и что я ненормальная, не говорил, поэтому начала я с Пуговиц, Кощея и директрисы, но потом перескочила на Надю, с неё на Томаша, после на Бэзила, вспомнила про Лизу и рассказала заодно и про неё.
— Классная история, — иронично произнёс он, когда я закончила. — Я уже почти не жалею, что припёрся сюда на ночь глядя. Когда шубу твою увидел, пожалел. Но теперь понимаю, почему тебе и без алкоголя нормально.
Прозвучало это забавно. Мне бы на его месте тоже стало смешно, но я, к сожалению, была на своём.
— Значит, ты мне не веришь?
— Всё зависит от того, чего ты хочешь, — его синие глаза улыбались. — Если денег собираешься просить, считай, что не поверил.
Он был явно ушлый и «стреляный». Это мне понравилось. Распинаться полчаса перед беспомощным дурачком было бы обидно.
— Нет, не денег, — несколько секунд я обдумывала, как прозвучат мои слова в свете его оправданного скепсиса. — Я хочу записать обращение к людям. О том, что меня против воли отправляют даже не в лечебницу, а не пойми куда. В какую-то богадельню, которую и медучреждением считать нельзя. Силой запирают и держат. Это может сработать, чтобы хоть кто-нибудь значимый обратил на это внимание.
— Президент? — Лёша насмешливо вскинул брови.
— Есть же разные организации, которые спасают людей.
— ООН что ли?
— Считаешь меня совсем глупой? Или ненормальной?
— Честно? — он пожал плечами. — Без понятия. Я тебя не знаю. От всей этой твоей истории у меня мозг вскипел. По правде говоря, есть у меня знакомые, которые специализируются на таких видосах, но сейчас они сюда точно не поедут.
— Мне и тебя достаточно. У тебя же куча подписчиков. Снимешь, выложишь, может, меня и вытащат.
— Да ну, брось. Не знаешь, как такое происходит? Все побомбят, поагрятся, посрутся между собой, а потом появится новая тема и они пойдут хейтить там.
— Что же тогда делать?
— Просто поехать сейчас со мной, — он подался всем корпусом ко мне, и лицо его резко посерьёзнело. — А потом выследить их всех и убить.