Колдун со Змеева моря

– Она там живет с мертвецом, как с мужем. Как она там, и кто она теперь, лишь боги ведают. Мы боимся…
– Что она вернется, – закончил за него колдун.
Кормщик покраснел.
– Ты – ведающий, ты видишь скрытое! Вожанские колдуны сказали – не надо ее возвращать. После солнцеворота она сама к вам придет…
– За следующим, – кивнул нойда. – Так чего ты хочешь, старик?
Лицо Богши исказилось и покраснело еще сильнее. Он старался глядеть в сторону, или под ноги, лишь бы не на собеседника.
– Убей ее. Убей их обоих. Пока они сюда не пришли, когда ляжет снег…
– Знаешь ли ты, что означает слово «нойда»? – спросил вдруг молодой колдун.
– Нет…
– Нойда значит – добрый помощник. Добрый.
– Упокоить нежить – доброе дело, – еле слышно возразил Богша.
По лицу лопаря было совсем непонятно, услышал он его или нет.
Нойда встал на ноги, вновь поклонился огню и вышел во двор. Сунувшиеся было за ним родичи Богши увидел, как он снимает с пояса веревку и развязывает узел. Кто не успел спрятаться, тот увидел – ударил с неба ветер, резко качнулись, заскрипели деревья, полегла трава. И нойда исчез, будто его и не было. То ли птицей обернулся, то ли он и был этим ветром.
 
Глава 2. Гадание
Костер прогорел, оставив на месте пляшущего огня горстку багровых мерцающих углей. Лесная поляна почти погрузилась во тьму. Давно остыл обед из перетертого с черникой и жиром сушеного мяса – дорожной еды, которую нойда накидал в берестяной туес, сварил, да и забыл о ней. Сейчас он сидел возле кострища, пристально глядя на разложенные в замысловатом порядке малые сейды. В каждом сидел дух, и с этими духами следовало договориться.
Один из сейдов как раз упрямился – не хотел ни ползти, ни прорицать. Нойда пристально глядел на него, и крылья его носа раздувались от гнева, а из горла доносилось глухое клокотание. В основном он хотел припугнуть сейд, но и в самом деле понемногу начинал злиться. Этот камень давно уже проявлял упрямство и непослушание, и пора было прищучить его.
– Ты! – нойда наклонился и ударил кулаком по земле рядом с дерзким камнем. – Если не станешь отвечать, сделаю с тобой то же, что с твоим братом! Он тоже отказывался меня слушаться, а теперь лежит на дне ручья, разбитый на девять частей!
Он снова взял камень, кинул его в середину выложенного на земле узора, нахмурился.
– Как не мертвец? – пробормотал он. – А кто?
Потом смешал камни и кости, собрал их в кожаный мешочек и задумался.
Нойда представил себе девушку, которую никогда не видел. Вероятно, она похожа на сестер. Словенские девицы вызывали у молодого шамана двойственные чувства. Высокие, большеглазые, нежно-розовые, как цветы брусники… Саамские девицы совсем другие. «Но почему мы поем о прекраснейшей деве севера, белой и румяной, подобной зимнему утру?» Нойда прикрыл глаза, вспоминая слова песни… Восходит солнце, розовеет снег…
И вдруг словно туча в ясном небе, надвинулась тень из леса. Мертвый охотник! Как же его влечет эта заря!
Веки нойды крепко сжались. Спина дернулась и выпрямилась, будто натянутая веревка. Пальцы стиснули мешочек с непослушным сейдом и его собратьями. Все существо шамана охватило знакомое чувство, к которому не привыкнуть, приди оно хоть тысячу раз.
Будто кто-то начал бить в бубен. Поплыли плавные, гудящие удары – бумм, бумм, бумм!
А на самом деле – это стучало его сердце.
«Сайво-ворон, сюда!» – губы сами шевельнулись, призывая духа-разведчика.
Бумм, бумм, быстрее, быстрее, лети!
На миг нойда ощутил себя полым, как прогнивший ствол, в котором бьется не находя выхода, ледяной ветер. И вот он нашел отверстие наверху, вырвался, выкинул его из тела и понес…
* * *
Внизу проплывали леса – мохнатая черная шкура, укрывшая спящую землю.
Сердце нойды где-то там, далеко, колотилось страшно быстро. Но дух был совершенно спокоен, разум холоден и внимателен.
Он летал так много раз. Раскинутые черные крылья резали ветер. Он чувствовал приближение чего-то огромного, студеного – туда-то его и несло.
На полночь, к северу.
Лес пропал. Внизу потянулись однообразные белые просторы. По ним извилистыми волнами гуляла поземка.
«Это море, – догадался он, приглядевшись. – Уже замерзло? Но ведь морозов не было…»
И все же это было оно, Ильмере – море Ветра.
Ворон-сайво опустился ниже. Теперь он скользил вдоль края моря, над долгими, высоченными, будто ножом отрезанными обрывами. На отвесных склонах снег не держался, и разведчик с удивлением разглядывал невиданные скалы. Когда-то нойде в руки попала чужеземная книга. Когда он понял, что это – был глубоко поражен увиденным. Эти кручи казались такой ж старинной книгой, разорванной надвое – и поди пойми, что в ней написано. Пожалуй, узоры родились в самом камне! Память древнейших времен; чудовища и боги народов, от которых даже следа не осталось…
Внезапно в каменной стене возник разрыв. Внизу глазами ворона нойда увидел глубоко вдающийся в сушу залив, перед ним – полосу берега, усыпанную галькой. И там, на берегу, стояла старая, потемневшая от времени рыбацкая избушка.
Вот оно!
В тот же миг молодой саами вздрогнул всем телом. Ворон с хриплым криком метнулся в сторону, уходя прочь от моря. Дух вернулся в тело так быстро и болезненно, будто его вколотили туда ударом сапога. Нойда упал лицом вниз, перегнулся пополам и скорчился от боли, ощущая на губах вкус крови.
Наконец шаман выпрямился и распахнул глаза. Тихо мерцали угли в костре – стало быть, он летал совсем недолго. Вещие камни в мешке шевелились, тихо стуча один о другой. Он схватил мешочек, спрятал в котомку.
– Все! – тяжело выдохнул он, прогоняя видение огромной сухой когтистой лапы, которая белым призраком потянулась за ним из моря.
«Что это за нечисть?!» Одно он успел понять – что бы ни сидело в той избушке, оно куда сильнее, чем он предполагал.
Нойда огляделся. Где же сайво-ворон, его верные глаза и крылья? Не видать. Спрятался, должно быть. И теперь наверняка еще долго не покажется, как его ни зови.
В сущности, нойда его вполне понимал.
Он сел поудобнее, зевнул, потянулся за туеском с отваром. Приготовился спокойно обдумать то, что видел, и затем лечь отдыхать. Но вдруг замер, не донеся туеска до рта.
– Эй, ты там, – негромко крикнул он, покосившись на кусты у края поляны. – Вылезай.
* * *
Кусты зашевелились, и на поляну выбрался невысокий, худой парень. Лицо его было бледно с перепугу.
– Ты это…здоров? – осторожно спросил он, не спеша приближаться. – Тебя так корежило, смотреть жутко…Помочь не надо? Может, водицы?