По битому стеклу

Плетнев повертел в руках сигареты, кивнул и спросил:
— Может, мы поужинаем сегодня вечером?
Тут уж я не сдержалась:
— Вы в своем уме?!
Я резко поднялась из-за стола. С меня достаточно. А вот Плетнев неожиданно разозлился. Подскочил следом за мной и схватил меня за руку.
— Прекратите психовать, Ядвига! — прошипел зло.
Я не отрывала взгляда от его пальцев, сжимающих мое запястье, а перед глазами — эти же руки, лежащие на руле красного Мазератти. И меня накрыло. По лицу прошла судорога, глаза заслезились и я прохрипела, с трудом произнося слова:
— Пусти, сволочь!
Плетнев разжал пальцы и нарочито медленно развел руки в стороны, демонстрируя ладони. Наверное, этот жест должен был меня успокоить, но ни черта подобного. Я завелась ни на шутку.
— Еще раз подойдешь ко мне….
— Ты расскажешь о нашем разговоре моей жене, — продолжил за меня Плетнев, тоже переходя на «ты».
Я зло усмехнулась и отрицательно помотала головой.
— Нет. Просто оторву тебе твои поганые яйца. Будет трудно по бабам шарахаться.
— А справишься? — он внимательно смотрел на меня.
— Даже не сомневайся.
Я развернулась и пошла на выход.
— Постой, я вызову тебе машину, — сказал мне в спину Плетнев.
— Да пошел ты!
Я продемонстрировала ему средний палец и, не оборачиваясь, ушла.
Вышла на улицу, огляделась и пошла, куда глаза глядят, радуясь, что сообразила надеть удобную обувь. На шпильках я бы много не находила. Минут через десять быстрой ходьбы, когда злость потихоньку схлынула, решила, что веду себя глупо. Не пойду же я пешком до самого дома? Достала из сумки мобильный, открыла приложение и вызвала такси.
Дома меня ждал сюрприз — жена Плетнева, увидев, как я выгружаюсь из машины, выпорхнула из дома и, быстро пройдя по дорожке, остановилась у своей калитки.
— Ядвига, доброе утро! Я как раз завтракать собиралась. Не составишь компанию?
Да они что, сговорились, эти приставучие Плетневы?
Но ссориться с Мири не входило в мои планы, к тому же чисто по-человечески мне было ее немного жаль. Она, конечно, не подарок, но вряд ли заслужила такого стрекозла в мужья. Хотя, а что я о ней знаю? Может, они два сапога пара.
— Да я в городе позавтракала, — попытаюсь вежливо отказаться.
— Тогда по кофейку, — тут же предложила Мири.
Очень хотелось послать и ее тоже, эта семейка надоела мне до чертиков, но я не могла позволить себе поддаться этому желанию.
— Я на минутку домой заберу, таблетку надо выпить, — убедительно соврала я. — И приду на кофе.
— Жду, — Мири улыбнулась и наставила на меня указательный палец. — Кстати, а чего это тебя в город потянуло в такую рань?
Но я только отмахнулась: мол, все потом расскажу, и побежала домой. Мне до зарезу нужно было попасть в душ, смыть осадок, оставшийся после завтрака с Плетневым.
— Почему вы развелись с мужем? — неожиданно спросила меня Мири, когда мы пили кофе на ее кухне.
Я поставила чашку и стол и медленно сосчитала про себя до десяти. Надеюсь, она не предложит мне стать ее любовницей? Даже для такой продвинутой и экстравагантной дамы, как Мири Плетнева, это было бы уже чересчур.
А я, вспомнив утренний разговор с Плесневым, ответила:
— У него появилась другая женщина.
— Молодая? — понимающе хмыкнула Мири. — Красивая. Сиськи торчком и задница, как орех.
Мне стало обидно за моего несуществующего бывшего мужа. Нет, а чего это она?
— Моя ровесница, плюс минус пару лет, — мстительно ответила я Мири.
— Надо же, — удивилась Мири и высказала предположение: — Какая-нибудь крутая бизнес-леди, построившая головокружительную карьеру?
И взгляд на меня, оценивающий и немного снисходительный.
— Нет, обычная женщина.
— Даже странно, — Мири покачала головой. — И что он?
— Муж?
Она кивнула.
— Ну, полюбил ее, наверное.
— А ты?
— А я согласилась на развод, — ответила спокойной а потом решила, что достаточно меня сегодня допрашивали. — У вас с Плетневым все нормально?
Мири оторвалась от разглядывания узора на скатерти и преувеличено жизнерадостно ответила:
— Конечно. У нас все хорошо.
— Точно?
— Ну, разумеется. А сколько вы прожили с мужем?
Я вспомнила, что сказал Плетнев и ответила:
— Десять лет.
— А как ты поняла, что муж тебе изменяет? — допытывалась Мири.
А у меня закончилась фантазия.
— Встретила их. Оказалась, что она наша соседка, — сказала, а потом спохватилась и постаралась исправить сказанное: — В смысле, жила с нами в одном районе.
— Господин чего только не бывает на свете. И что, ты прям их засекла?
— Прям вот так и засекла.
— И что сделала?
— Развелась, — пожала я плечами.
— А до этого он тебе изменял?
— Не знаю. А твой?
— Плетнев? Нет, и что ты, — самодовольно улыбнулась Мири. — Плетнев просто образец верного мужа. Кстати, а почему у вас не было детей?
Ее бесцеремонность мне начала раздражать, как и необходимость придумывать себе прошлую жизнь.
— А у вас? — вернула я вопрос.
И Мири растерялась. Чуть поникла, но довольно быстро оправилась.
— А мы с Плетневым, как это теперь называется, чайлдфри.
То-то он с такой тоской в глазах гуляет между рядов с товарами для детей. Нет уж, ты-то может и большая противница детей, но в то, что Плетнев разделяет твои взгляды, я ни в жизнь не поверю.
— Мы не были чайлдфри, — сказала я и, словно по какому-то наитию свыше, добавила: — Просто однажды я совершила ошибку.
И попала. Не в бровь, а в глаз. Потому что лицо у Мири стало белым и застыло, словно это было не лицо, а алебастровая маска.
— Ошибка, — слегка заторможенно повторила она следом за мной. — Да, некоторые ошибки невозможно исправить.
А потом тряхнула головой, от чего белоснежные пряди взметнулись вверх, а после упали на впалые щеки, закрывая лицо.
— Но надо жить дальше, а ошибки пусть остаются в прошлом, — бодро закончила Мири, откидывая волосы.
Я только кивнула и ощутила желание закурить. Но сигареты были спрятаны на кухне старой, съемной квартиры, да и сомневаюсь я, чтобы в доме Мири разрешено было курить.