Учебное пособие
– Ты пожалеешь, Айрис. Я клянусь, ты пожалеешь, что вообще родилась на свет! – она демонстративно плюнула в мою сторону, и резко развернувшись, ушла, оставив меня потрясённо смотреть ей в след.
Я так и не поняла, чем заслужила подобное отношение. Разве может ревность быть настолько яростной и слепой?
– Не думал, что у Вас есть неприятели, – лорд директор сделал шаг в сторону и заступил мне вид на удаляющуюся женскую фигуру. – Это всего лишь завистница. На Вашем жизненном пути таких должно быть не мало… или будет не мало. Держите спину ровнее, мисс Миттель.
Я перевела взгляд с груди мужчины на его лицо, понимая, что снова плачу. Плачу, как и всегда ранее после встречи с той, кого всё своё детство считала сестрой. Кому отдавала последние конфеты и кексы, розданные в столовой приюта. Той, кого действительно считала близким другом… и плакала я сейчас вовсе не потому что она не оправдала моих ожиданий. Я плакала потому, что всё то время могла опекать и оберегать другого ребёнка, чья жизнь была куда хуже, чем у избалованной Витэль, не оценившей щедрости девчонки, дарившей душевное тепло.
Не знаю, как так выходит, но я неожиданно вновь оказываюсь в чужих объятиях. Умом понимаю, что мужчина пытается меня поддержать и успокоить, но в свете недавно им сказанного, мне становится неприятна его близость. Я пытаюсь оттолкнуть, но сильные руки только сильнее вдавливают в твёрдую грудь.
– Не нужно плакать, Айрис, – шепчет он куда-то в макушку. – Ваши слёзы слишком драгоценны, что растрачивать их по таким мелочам.
Я слышу утешение в голосе, но… но по коже бегут холодные мурашки, потому что вместе с ароматом ириса в воздух проливается знакомое ощущение. Оно настолько незаметно, что будь я в своём обычном состоянии и не поняла бы. Это сексуальное возбуждение. Тёмное холодное возбуждение, которое никогда не доставит удовольствия такой, как я.
– Пустите! – шиплю, толкая в грудь мужчину. – Пустите, я задыхаюсь!
Лорд директор отпустил и обжег глубоким, как пропасть взглядом, пока я вытирала мокрые щёки. Хотелось уйти. Немедленно. Но я понимала, что он сказал не всё, что хотел.
– Зачем Вы меня позвали?
Секундное молчание и уверенное:
– Хотел узнать подробности ваших с ним встреч. Вы так и не рассказали.
Я огляделась по сторонам, скользя взглядом, по прогуливающимся парочкам, торговцам сладостей и цветов…
– Здесь?
– Не вижу препятствий, – улыбнулся он. – Здесь достаточно шумно, чтобы никто не услышал и достаточно спокойно, чтобы никто не помешал.
Рассказывать обо всём не хотелось. Не хотелось настолько, что саднило в душе. А ещё было страшно, что Айсэттар каким-то образом всё узнает. Не знаю, что он может сделать и узнавать не хочу, но и не рассказать лорду Ташотэю тоже не могу. Это может вылиться в серьёзные последствия, а проблем мне не хочется совершенно. Поэтому, я присела на свободную лавку и рассказала обо всём, опустив некоторые детали, от которых у меня вспыхивали щёки.
– Вы должны втереться в доверие к элларийцу. Как я уже говорил, женщины способны узнать даже самые сокровенные тайны своих любовников, – вынес вердикт тёмный, повергая меня в шок.
Я замерла, сжав край юбки и глядя на красивый профиль тёмного мага. Не знаю, что творилось у него внутри, но сейчас от него вновь фонило холодной уверенностью.
– С чего Вы взяли, что я на это пойду?
Лорд Ташотэй повернул голову и заглянул мне в самую душу.
– Вы хотите, чтобы я не оставил Вам выбора, мисс Миттель?
– Это угроза?
– Это предупреждение, Айрис, – криво усмехнулся он.
В пекарню я возвращалась подавленной. На пороге встретил хмурый Нир, не задавший ни одного вопроса. Он понимал, что сейчас не самый лучший момент для разговоров, поэтому просто позволил мне молча помогать готовить лавку к закрытию. Когда вечерняя выпечка была убрана, печи и посуда вымыты, а двери закрыты, господин Такода поманил нас пальцем за стол, где уже стояли дымящиеся чашечки ароматного чая.
Разговор был не о чём. Просто передышка после рабочего дня, позволяющая спокойно выдохнуть и оглянуться на прошедший день с чувством выполненного долга. Тихая беседа позволила отвлечься от неприятных мыслей, от состояния, в котором жизнь утратила краски и от жуткого ощущения, что я оказалась между молотом и наковальней.
Когда мы вернулись в «Отдохни и выпей» нас встретил сам Тамир Миттель. Он сложил руки на груди, преградив путь к лестнице, ведущей на второй этаж, где находились наши комнаты, и всем своим видом давал понять, что его не устраивает подобный исход.
– Зачем пожаловали?
– Забрать свои вещи, – усмехнулся Ниран.
Наша заминка немедленно привлекла внимание посетителей и гомон голосов поутих.
– В этом доме нет ваших вещей.
Настроение брата мгновенно выплеснулось в раздражение, в эмоциях присутствующих – едва различимое удивление, а кто-то вспыхнул холодным злорадством и… злостью. Обернувшись увидела Фестину, сидящую на коленях Тавьена. Стало немного жаль, что она сама не понимает, что летит прямо в пламя.
Сам же Тавьен смотрел на меня голодной, поблёскивающей бездной. Той бездной, что часами могла жрать мои муки в маленькой подсобке, отданной хозяевами в личное владение этого монстра.
– Айрис! – повернулась ко входу и увидела махнувшую мне Кьяру. Желтоглазая целительница сидела одна, явно ожидая моего появления.
– Эти вещи куплены на деньги, выделенные детским домом. У Вас, «папа», нет никакого права не позволить нам их забрать. – продолжал тем временем беседовать Нир.
– Вы сегодня утром ушли, отказавшись от моей опеки. Я…
А дальше я уже не слушала, потому что входная дверь открылась и в помещение ворвалась тьма. Самая натуральная тьма, острыми щупальцами шарящая по деревянным доскам пола. У меня от вида этой силы даже волосы на загривке дыбом встали. Но уже скоро этот мимолётный ужас сменился удивлением, потому что в дверном проёме показалась невысокая девушка в чёрной мантии. На её голове был капюшон, но он всё равно не укрывал длинных кроваво-красных волос. Она окинула присутствующих хитрым взглядом ярко-зелёных глаз и вошла, на ходу стягивая какие-то странные беспалые перчатки.
– Здесь, Любимый, – усмехается звонкий голосок и делает шаг в сторону, отчего все присутствующие замирают в ужасе.
Позади неё образовалась высоченная фигура, искрящаяся бледно-голубой магией. Это чудовище тоже было в мантии, но вместо красивого лица там была тьма и два ярко-голубых глаза, смотрящие в никуда, но следящие за всем одновременно. Я уже видела такого, когда Айсэттар перенёс нас в другой мир. Что ему здесь нужно?
– А конкретнее? – обращается он к своей спутнице и в несколько шагов настигает её, чтобы встать позади и обнять за плечи в каком-то интимном защитном жесте. – Облегчи мне задачу, будь добра, минайа.