Во всем виновата водка (ЛП)

Сжав челюсть, сделал глубокий вдох и долго моргал, отгоняя потрясение и пытаясь снова стать игривым мужчиной, в котором она нуждалась.
― Я пока забуду об этом, ― тихо сказал я. ― Но только потому, что мне нужно подготовиться к сегодняшнему вечеру. Но позже... ― Я оглядел ее с ног до головы. ― У меня есть способы добывать информацию, мисс Вос.
Ее глаза загорелись игривым вызовом.
― Посмотрим.
Я бросил на нее последний изучающий взгляд, а затем сменил тему.
― Спасибо за выходные.
― Конечно, ― легко согласилась она, следуя моему примеру. ― Мы с Этель теперь лучшие подружки. И я всегда рядом, если тебе что-то понадобится, все что угодно.
― Что угодно? ― спросил я, медленно поднимая бровь.
― Что угодно.
― Хммм...
Я поджал губы и попытался вспомнить все идеи, которые могли прийти мне в голову ранее по дороге, чтобы убедить ее не бежать к адвокату. Мы провели вместе две недели, будучи супружеской парой, но на самом деле это было то же самое, что провести две недели с подругой.
С которой я теперь трахаюсь.
Но в остальном это было то же самое, и, возможно, именно это ей нужно было увидеть, пока мы были дома, в нашем городе. Нашему браку не хватало повседневности. Черт, даже ту неделю между выходными мы были в ее квартире и трахались, как кролики.
Это была не та жизнь, которой жила Рэй. Рэй выходила из дома так же часто, как и оставалась дома, и мне нужно было показать ей другую сторону ― показать ей всю прелесть жизни со мной, в качестве ее мужа.
― Как насчет того, чтобы пойти со мной куда-нибудь?
― Ооооо. Ты имеешь в виду свидание?
― Да. Свидание.
― В общем, то, чем мы постоянно занимаемся, ― пошутила она, схватив свою сумочку, собираясь выйти из машины.
Она была права. До Боди я был ее спутником почти на всех мероприятиях. Мы ходили на ужины, в бары и в различные заведения. Но она упустила одну важную деталь, которая в корне меняла все.
― Только сейчас ты моя жена.
Мои слова повисли между нами, и я ждал ее реакции.
Как и ожидалось, Рэй закатила глаза и открыла дверь.
Неожиданно ей пришлось прикусить губу, чтобы сдержать улыбку, и отвернуться, чтобы скрыть румянец. Она пыталась скрыть, что это слово произвело на нее впечатление. Хотя я не планировал подталкивать ее к признанию своего прошлого, у меня не было никаких сомнений в том, что, в конце концов, я заставлю ее признать то, насколько ей нравится быть моей женой.
Она наклонилась, чтобы заглянуть в машину, как только швейцар взял ее сумки.
― Пришли мне детали, и я буду там.
― Не могу дождаться ужина с женой, ― сказал я, чтобы посмотреть, как она снова краснеет.
Я не отъезжал до тех пор, пока она не зашла в здание. Планы, которые я с трудом создавал во время поездки, теперь складывались идеально. Я пригласил ее на романтическое свидание. Угощу ее вином и ужином. А в конце вечера все ей изложу ― идеальная хронология. Я не собираюсь торопить ее ― только попрошу дать мне шанс.
Я должен хотя бы попытаться.
 ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ 
  Рэйлинн  
― Черт, ― прошипела я.
Truth Hurts (прим. пер.: Truth Hurts ― Правда причиняет боль, песня, исполненная американской певицей и рэппером Лиззо) зазвучала, поразив меня так сильно, что я дернулась, размазывая тушь по своим идеально подведенным бровям. Я уставилась на раздражающее пятно, потому что потратила много времени, чтобы получить две одинаковые брови.
Лиззо снова начала петь, и я перевела взгляд на телефон, едва не раскрошив зубы в пыль, когда увидела на экране имя Боди.
― Ублюдок, ― прорычала я.
Он писал мне почти каждый чертов день с тех пор, как я вернулась из Вегаса. А когда появились наши совместные с Остином фотографии из Хэмптона, количество его сообщений увеличилось с одного-двух легко игнорируемых комментариев до десяти смс и телефонных звонков.
Из-за испорченного макияжа и гнева, который копился всю неделю, мне надоело притворяться, что все хорошо. Я рассталась с ним гораздо раньше, чем в тот день, когда окончательно вышвырнула его задницу на обочину, но он не понял моего послания.
 
Настало время окончательно убедить его.
― Если ты не перестанешь мне названивать, я оторву тебе яйца и отдам их самому грязному бомжу с наибольшим количеством венерических заболеваний.
― Рэйлинн... детка. Я скучал по твоему голосу.
Я фыркнула, едва сдерживая смех над его вежливым приветствием, которое прозвучало так, словно он говорил сквозь стиснутые зубы.
― Что тебе нужно, Боди? ― спросила я самым скучающим тоном, на который была способна.
― Я скучал по тебе.
Мое лицо скривилось от безмолвного «фу». Я посмотрела на экран телефона, желая убедиться, что звонил Боди.
― Может, поужинаем? ― предложил он, когда я не ответила.
― Черта с два.
― Ну же, ― уговаривал он, снова, как мне показалось, сквозь стиснутые зубы.
― Можем поужинать в кругу твоей семьи, чтобы мы могли поговорить на нейтральной территории.
Нет, это определенно был Боди ― человек, преуменьшающий каждую вспышку гнева. Тот факт, что он назвал ужин с моей семьёй нейтральной территорией, дал мне понять, что ничего не изменилось ― не то чтобы я думала, что он изменится. Не могу сосчитать, сколько раз он шлепал меня по бедру под столом или слишком сильно сжимал мою руку, потому что я не вступалась за него так, как, по его мнению, должна была, или шутила о наших отношениях, что ему не казалось смешным. Или те времена, когда он был так зол на отсутствие у меня выраженной преданности, что даже не мог дождаться, пока мы вернемся домой, и в итоге загонял меня в угол в фойе, прежде чем мы уходили.
С Боди нигде нельзя чувствовать себя в безопасности.
У меня заныло в груди, потому что, оглядываясь назад, я видела все слишком ясно. Видела его лёгкие шлепки по ноге, щипки за руку и запугивание. Все это было настолько незначительно, что я не сразу обратила на это внимание, пока не стало слишком поздно ― пока все его действия медленно разрушали мою сущность и меняли меня. Мне было так стыдно, что я допустила подобную ситуацию, что у меня не хватило смелости попросить о помощи.
Жестокое обращение Боди было похоже на прохудившуюся крышу ― иногда ты не понимал, насколько все плохо, пока потолок не обрушивался на тебя.
― Знаешь, ― продолжил он. ― Я так и не смог закончить изложение своих целей твоему отцу.
Словно по щелчку пальца, все встало на свои места и обрело смысл.
― Оооо, я поняла, ― медленно сказала я. ― Ты не скучаешь по мне. Тебе просто нужна аудиенция у моего отца.
Он что-то пробормотал, прежде чем заявить:
― Нет. Я просто думаю о его будущем и о том, что могу сделать, чтобы помочь после того гребаного фиаско, которое ты устроила.
Первый признак того, что Боди вышел из себя: ругань.
Обычно в этот момент я отступала, делая все возможное, чтобы не злить его еще больше.
Но я больше не позволяла настроениям Боди диктовать мои действия, и после месяца отсутствия контроля с его стороны моя уверенность возросла, и я хотела доказать это.
Я хотела, чтобы он корчился, зная, что больше не имеет надо мной власти.
― Фиаско? Ты имеешь в виду брак с моим лучшим другом после того, как вышвырнула твою задницу? ― спросила я, мой тон пронизан сарказмом.
― Я имел в виду брак по пьяни в Вегасе, подобно шлюхе самого низшего класса.
Второй признак: переход на личности.
― Ох, Боди, ― засмеялась я. ― Не стоит беспокоиться об этом. Разве ты не видел статьи о Хэмптоне? Люди восхищаются нашей парой. Им нравится наша история. ― Мой фальшиво-веселый тон стал язвительным. ― Так что можешь идти на хрен, потому что ты и твои дерьмовые предложения никому не нужны. Видимо, ты не понял, что я с тобой закончила. Это означает, что нужно двигаться дальше и перестать звонить, словно отчаявшийся кусок дерьма.