Княжич Соколов. Том 2 (СИ)

— Демьян Афанасьевич, доброго вечера, — на правах хозяина первым заговорил я, стоило невысокому старику в старомодном коричневом костюме переступить порог.
— Доброго, — протянул Стародубский и поежился от бушующего вокруг ураганного ветра в этот абсолютно безоблачный сентябрьский вечер.
Убедившись, что я не собираюсь отзывать свою стихию, старик едва заметно стукнул тростью о бетон и окутал себя вязким эфирным коконом. Отчего дышать ему стало легче, а седые волосы раздражающе не тормошились чужой стихией.
— Проходите не стесняйтесь, — указал я рукой на матовую скамейку из металла, что служила единственным местом, где на полигоне можно было присесть.
— Благодарю, молодой человек, колени у меня стали совсем не к черту, — со смешком пожаловался Стародубский и присел.
— Чем могу быть полезен? — расположился я рядом, окончательно демонстрируя что разговор пройдет здесь.
Пусть технически мы находились на земле царского лицея, в которой от лица государя распоряжался Стародубский, этот клочок земли являлся собственностью рода Соколовых до конца обучения. Оттого даже сам директор был вынужден постучать в мою дверь и просить разрешения на встречу.
И теперь с беззаботным видом сидел на скамейке и задумчиво поглядывал на пожелтевшие листья, которые задорно гонял по полигону мой ветер.
— Еще неделю назад я не думал, что эта беседа когда-нибудь состоится, — издалека начал старик, покручивая трость с навершием черепахи в своих руках, — три дня назад я был твердо уверен, что она состоится не ранее чем через год, — после легкой паузы продолжил Стародубский и перевел на меня взгляд.
— И вот я сижу здесь на лавочке, словно пенсионер в центральном парке, — усмехнулся старик собственным словам, — готовый говорить о вещах, из-за которых иные лишались жизней сотнями и тысячами.
— Так вас не устраивает место? Время? Или собеседник? — поинтересовался я.
— Если бы меня что-то не устраивало, меня бы здесь не было, юноша, — сверкнул маленькими хитрыми глазами Стародубский, — разве нельзя старику немного поворчать? Отчего-то все ждут от нас лишь мудрости, полагая что более чем на это мы ни на что не способны. Как устаревшая книга, доживающая свой век на пыльной полке.
— Разве не для этого нужны внуки? Пусть и приемные, — иронично улыбнулся я и скосил взгляд в сторону дома, где в спальне дрых Алекс, на кухне суетилась Эмилия, а Зверева в подвале проверяла настройку свежеустановленного разведывательного оборудования, — сколько их у вас, десять?
— Семь, — припечатал меня изменившимся тоном Стародубский и весь полигон утонул в вязкой пелене чужого эфира.
Ветер исчез, а вместе с ним и все посторонние звуки, запахи и ощущения. Даже само время замедлило свой стремительный бег во всем мире, кроме одинокой металлической скамейки в южном пригороде столицы.
— Но беседу вы ведете со мной, — констатировал я с интересом наблюдая как чайка в четырех метрах над головой висит в воздухе и как в замедленном кино едва уловимо для глаз двигает крыльями.
Часа через три пролетит, доложило мне «Око», а Мин опасливо ворохнулся где-то в глубине. Отголосок силы Эфириала Времени, уничтоженного задолго до нашего рождения, узнал и он.
— Потому что мои приемные внуки доверяют тебе. Один — случайность. Два — совпадение. Но три… — толи осуждающе, толи уважительно покачал головой Стародубский.
— Это не ответ.
— Они не готовы к этой беседе! — гаркнул старик и вытянул в мою сторону трость, — и все из-за тебя!
— Я делаю их слабее? — искренне удивился я.
Потому что на мой взгляд все обстоит с точностью да наоборот.
Алекс рукой ловит ракеты, Зверева плавит артефактные колонны, да даже Эмилия могла сейчас выдать технику шестого ранга. С перепугу, случайно и сама понятия не имея каким образом это сделала, но это вопрос поправимый. Важен сам факт.
— Это не имеет значения, юноша, — тяжело вздохнул старик и опустил трость обратно.
— А что имеет?
— Своевременность, — убежденно заявил Стародубский.
— Кто про что, а эфириал времени про время, — сонно фыркнул Мин, слушающий нас в пол уха. Силенок чтобы бодрствовать долго ему еще не хватает.
 
— Если о них узнал я, то знает и он, — возразил я, но в ответ мне лишь горько усмехнулись.
— После того как ты объединил детали и радушно продемонстрировал врагу полученное оружие, да, — скорбно выдохнул старик, — до этого же мои внуки были просто разрозненными детальками. Блестящими диковинками, радующими ему глаз и напоминающими о былых победах. Твоя главная ошибка в том, юноша, что ты поторопился и собрал оружие, которое еще не способно выстрелить! А теперь это оружие отберут, разберут на винтики и сломают, оставляя зло безнаказанным.
— Будто я позволю, — не согласился я.
— Будто тебе хватит сил, — надменно усмехнулся Стародубский.
— Но ведь вы здесь, — пожал я плечами.
— Потому что другого выбора теперь нет!! — все равно настаивал на своем упрямый старик, — Ты обратил его внимание на нас, тебе и расхлебывать.
— Помнится вы что-то говорили про мудрость? — свернул я с тупиковой ветви разговора.
— Что ты хочешь знать, юноша? — проворчал Стародубский, — Его уязвимости, слабости, больные места? Нет такого.
— Что вам известно про трезубец? — дал я четкий ориентир, оценив, что чайка над головой продвинулась на двадцать сантиметров. А значит время вокруг нас постепенно движется быстрее. И у нас его осталось не то, чтобы много.
— Это название носила одна очень известная в нулевых боевая тройка империи. Куда входили три молодых Рюриковича. Донской, Черниговский и… — на миг замолчал старик и до хруста сжав трость добавил, — Невский.
После чего тихим и размеренным голосом начал рассказ о прошлом, до которого ни один из моих аналитиков даже близко не смог подобраться. Прошлом настолько секретном, что за одно его упоминание вырезали целые семьи, а неприятные трактовки были навечно стерты из истории словно их и не было никогда.
Такое прошлое, которое только и могла сохранить человеческая память высокорангового чудовища, коим являлся последний выживший в древнем роду Стародубских. Ибо иные более хрупкие носители запретных знаний давно были уничтожены.
Стародубский поведал о временах правления Невского Романа Александровича, предшественника Михаила Елецкого.
Сын императора Романа Невского будучи молодым и горячим образовал с двумя другими Рюриковичами боевую тройку и колесили они по миру вырезая врагов империи, и Сила их росла как на дрожжах. Слава о подвигах сотрясала мир и заставляла иные завистливые рода внутри клана Рюриковичей кусать локти пока влияние трех конкретных фамилий неустанно росло.
Напряженность в клане вылилась в холодную войну за будущую власть и нынешнее влияние, которую усугубила болезнь императора Романа Невского. За тот короткий и жутко кровавый пятилетний период прекратили свое существование шестнадцать родов клана Рюриковичей, а остальные поделились на лагеря и обзавелись большим количеством кровников, чем за всю тысячу лет до этого.
Ненависть и возникшие противоречия внутри клана были столь сильны, что никакое проклятие Рюрика не могло их сдержать и брат находил способ убивать брата чужими руками или же наплевав на судьбу собственного рода, как это сделали Оболенские, когда император Роман Невский скончался, а на его место был назначен Михаил Елецкий.
Суть этой истории я знал и до этого, но Стародубский обновил ее фактами, которые поначалу слабо укладывались в моей голове, но чем дальше старик продолжал, тем отчетливее я видел знакомый почерк Эфириала Подчинения.
Внутри Веера эта могучая сущность умудрилась взять под контроль армию двенадцати планет и ударить ей в тыл объединенному фронту человечества, итогом чего стала гибель первой материнской планеты и последнего оазиса людей, а также были погублены семь миллиардов людей, падших в чужом бою.
На выслеживание и уничтожение Эфириала Подчинения ушло семь лет и занята им была вся сотня служителей Цитадели. От самого юного Ловца, до последнего Разрушителя. Пока он не был загнан и не уничтожен мной лично, ценой потери тридцати биологических оболочек и повреждения первородной.