Мировая жила (СИ)

- Верно мыслишь, разведка, - Верес усмехнулся, - Очень уж Тайгар любит власть. Не мог я такого союзничка оставлять у себя под боком. А ну как он мне же в спину и ударит?
- Получается, Тайгар, как та монетка, что пошла от перегрева малой трещиной, - сообразил Прохор, - С виду вроде и целая, а рассчитывать на нее нельзя, может удержит приказ, а может и развалится…
- Вот именно. Разгром Тайгара для империи, разумеется, довольно важен, но… принц непревзойденный плут и обманщик. Потому его и называют Лукавым. По всей видимости, всю полноту своих замыслов он не раскрывает даже перед своими полководцами. И в этот раз он похоже перехитрил сам себя.
- Почему ты так думаешь, князь?
- Потому что после вашего с Ефимом доклада я получил еще одно разведдонесение, - князь кивнул Хухле, - Хухля, будь добр.
Отчаянно робея, Хухля достал из кармана клочок бумаги.
- Дорогой князь, - начал зачитывать Хухля, - Спешу сообщить, что принц сейчас находится в Ойсбурге, и по моим источникам собирался оставаться здесь до поздней весны, по меньшей мере до открытия речного судоходства. Однако, некие неизвестные мне события, послужили причиной для его срочных сборов. Насколько я могу судить, он собирается немедленно отправиться на восточный фронт дирижаблем. Могу только добавить к этому, что по непроверенным слухам некий бригадный командор на восточном фронте снят с должности и отправлен под трибунал. Преданный тебе Рибус.
- Так что получается, князь, - снова заговорил Прохор, - Бригадный командор решился на самоуправство вопреки воле Костяного принца?
- Вряд ли это было самоуправство, - не согласился Верес, - Скорее командор просто поспешил. Я думаю, ему было прекрасно известно, что обещание принца оставить на нашем континенте шесть коренных знаменный народов, не более чем уловка, чтобы внести раскол в моем альянсе. А поскольку уловка на мне не сработала, командор решил словить на эту удочку рыбку помельче.
- А почему не согласовал этого с принцем? Выслужиться захотел?
- Вполне возможно. От командора ждут побед, а с победами у него было негусто. Вот, видимо, и решился.
В кабинете повисло густое молчание. Прохор нового вопроса придумать не мог. Остальные, вероятно, тоже, - сидели в насупленном ожидании. Верес, стоявший все это время уперев кулаки в столешницу, обвел взглядом всех присутствующих, распрямился, прошел к своему стулу, уселся.
- Вы сейчас верно сидите и гадаете, почему я собрал здесь именно вас? – князь едва заметно улыбнулся, увидев, согласные кивки, - Поясню. Вы - мои лучшие разведчики.
На этих словах Ольха вскинулась, уставившись на Хухлю с немым вопросом: «Хухля?! Разведчик?!». Сам Хухля открыто выражать свои чувства при князе стеснялся, но оставить без внимания полный удивления взгляд Ольхи тоже не смог, а потому скорчил ей в ответ довольно нелепую рожу, должную содержать тот посыл, что «мол не все тебе одной, волчица, поражать окружающих своими похождениями, мол и наш брат кое на что сгодиться может».
- Вы отличные разведчики, - продолжил князь, - Находчивые, сметливые, умеющие находить необычные решения. Кроме того, вы больше других успели узнать об имперцах. Четверо из присутствующих побывали на южном континенте. Ольха так даже успела лично пообщаться с самим Костяным принцем.
- Только я пока не понимаю, - осторожно спросила Ольха, - Задача-то у нас сейчас какая?
- Хэ. Задача! – князь усмехнулся, - Это всякий умеет, когда задача поставлена, искать ее решение. Задачу вам поставить я могу, и, допустим, вы найдете ее решение. Только вот сейчас мы не можем ошибиться даже на волос, мы должны быть уверены, что задача поставлена правильная. А вдруг я ошибаюсь? Так что попробуйте сами, без постановки задачи.
- Ну, получается, принц наказал своего полководца за то, что тот поторопился и слишком рано использовал уловку с семью народами. «Семь из сорока девяти», так он тогда сказал, - начала рассуждать Ольха, - Но в тоже время, уловка и так уже не сработала. На тебе, князь, уловка не сработала. Но тогда какой смысл дальше за нее держаться? По мне так бригадный командор поступил разумно. Более подходящего случая использовать уловку я не вижу. Тайгар – один из сильнейших знаменных, и он разбит. Империя одержала долгожданную победу. С кем еще принц мог использовать эту уловку лучше?
 
- Молодец девочка, - кивнул князь, - Ты тоже рассуждаешь, как тот бригадный командор. Лучшего случая, чтобы применить эту уловку он не видел, как, впрочем, и я тоже не вижу. Но тем не менее командора принц наказал, да еще срочно вылетел сюда на дирижабле, хотя и не собирался… что здесь не так?
Ольха пожала плечами, причины она не видела и даже предположений не имела.
- Э-э, а можно я попробую? - сиплым от волнения голосом едва слышно произнес Хухля.
- Давай, - разрешил Верес.
- В преддверии этого разговора вы сказали, князь, что до сих пор Лукавый уличен во лжи не был, а теперь оно вот… случилось.
- Было такое, - подтвердил князь
- В среде «писакелей» есть такое правило…
- В чьей среде?
- Ну, «писакели», бумагомараки, борзописцы, графоманы… «писакели», одним словом, - Хухля вконец осип, потянулся к чашке с водой, чтобы смочить горло, сделал глоток и продолжил, - Есть среди журналюг такое правило, если хочешь «пропихнуть» в статье, скажем, какое-то ложное сведение, то весь остальной текст статьи должен быть предельно точен и достоверен. Только при условии общей достоверности, отдельная ложь будет, так сказать, «проглочена».
- Я что-то не понимаю пока, - проворчала недовольно Ольха.
- Я это к тому, - взялся пояснять Хухля, - Что может принц соврал не только про семь знаменных народов. Может он еще в чем-то соврал, еще более для него важном. И теперь он боится, что раскрытие его вранья про «семь из сорока девяти» заставит нас усомниться в чем-то еще.
- Это в чем же? – спросила Ольха, строго глядя на Хухлю.
- Я не знаю, - ответил Хухля жалобным голосом.
- Ерунда какая-то, - буркнула Ольха.
- Вообще-то, в словах Хухли что-то есть, - теперь и Аким ввязался в разговор и, удивительно, что столько терпел и ввязался только сейчас, - Тот недалекий бригадный командор накрыл тазом замануху про обещание безбедного житья шести коренных народов севера. Вот принц и засуетился, как поджаренный. Как тот вороватый чиновник, что спалился на обещанной, но так и не построенной детской площадке, и понимает, засранец, что теперь могут всплыть его грешки и покрупнее.
- Да? И что может быть «покрупнее», чем намерение полностью истребить всех жителей северного континента?
- Ну, хуже гибели континента – гибель всего мира, - ничтоже сумняшеся ответил Аким, - И не надо делать такие глаза. На Старшей Сестре есть оружие, способное истребить все живое.
- Акима, ну куда тебя опять понесло? - тут уже вмешался Вася, - Даже если допустить, что у принца имеется какая-то «ядреная» бомба, у нас-то ее точно нету.
- Та-а-ак, - многозначительно протянул князь Верес, давая понять, что желает заострить внимание на поднятом вопросе, - Это уже теплее. Продолжайте.
- Да что тут продолжать, князь? – возмутилась Ольха.
- А ты давай, вспомни еще разок, о чем говорил тебе принц, - настоял князь, - Сейчас, девочка, это может стоить нашего выживания.
- Ну, он потащил меня на свой дирижабль и если не считать того вранья про семь народов, одно только и делал, что хвастался, - Ольха пожала плечами, - Сто раз ведь уже рассказывала…
- Расскажи еще раз… в подробностях, - потребовал князь.
- Постоянно хвастался… какие у него города большие и совершенные. Рудник нифриловый свой расхваливал. Потом заливал, что самолично участвовал в создании мира, и что появление нифрила в нашем мире – это его рук дело…
- Стой, - приказал князь и Ольха послушно замолкла.
- Про нифрил он может и «не заливал». Уже больно хорошо у него с нифрилом сложилось. А что он там говорил про нифрил?
- Говорил, что сквозь наш мир проходит нифриловая жила. Мол на его континенте основа жилы, навроде основания древесного ствола. А на нашей поверхности мол выглядывают отдельные тонкие веточки.