Княжич Соколов. Том 2
Кого-угодно.
Мальчик так долго ни с кем не разговаривал, что начал забывать, как звучит его собственный голос.
Так продолжалось бесчисленное количество дней, пока однажды с мальчиком в парке не заговорил старик с забавной тростью с навершием черепахи.
— А вы не хотите заплатить за это мороженное, молодой человек? — спросил мальчика старик и пломбир в стаканчике упал на асфальтовую дорожку, а на глазах ребенка навернулись слезы.
— Вы… вы… меня видите? — спросил ребенок робко, словно боясь спугнуть первого за три года собеседника.
— Я еще не настолько стар чтобы жаловаться на зрение, — с усмешкой ответил ему старик и протянул бумажную купюру, — на, отдай мороженщику. Каждый труд должен быть оплачен, а то его могут уволить за воровство.
— Я для него не существую, — с обидой буркнул мальчик, — почему я должен за него переживать?
— Потому что его можно использовать, — с хитрецой в глазах ответил ему старик, — если уволят мороженщика, то здесь не будет мороженного, понимаешь?
— Купят другого, — убежденно заявил мальчик.
— Наймут, — добродушным голосом поправил старик, — но это если мороженое было одно. Но ты вырастешь, и в тебя начнет влезать целая коробка.
— Правда? — загорелись глаза мальчишки, который отчетливо представил, как ест мороженное целыми вагонами и живот после этого не болит и не требует «настоящей» еды, — кайф!
— Так вот, — улыбнувшись продолжил старик, — когда ты возьмешь коробку. Уволят уже не мороженщика, уволят всю маленькую компанию, для которой производство мороженного станет убыточным. А без компании, в этом районе не станет мороженого. Понимаешь, о чем я говорю?
— Да, — кивнул мальчик, — вы тоже любите мороженое и будете плакать если его перестанут продавать.
— Почти, — засмеялся старик и с пронзительной серьезной всезнающего человека заявил, — только ведь ты берешь не только мороженое?
На миг мальчик потупил глаза и отвел взгляд.
— Не только, — стыдливо ответил ребенок.
— Сейчас ты еще мал и твои деяния не влияют на мир вокруг, но если ты продолжишь делать также, то мир вокруг тебя начнется меняться в худшую сторону. Причем больше всего будут страдать именно те вещи, которые ты любишь, которые тебе важны.
— И магазины одежды? — вдруг испугался мальчик и сложил руки в карманы ярко-желтой толстовки, которую стянул с манекена час назад, — но ведь… но ведь меня тогда никто не увидит!
— Я же увидел, — не согласился старик.
— Так это потому что вам черепаха на кофте понравилась! — убежденно заявил мальчик, — прошлый свитер с дельфином был слишком тусклым и неприметным.
— Я увидел тебя не из-за цвета одежды, — мягко ответил старик и указал тростью на мороженщика, который закончил свой рабочий день и начал сворачивать зонт.
— Ой, — опасливо подорвался мальчик и, с благодарностью взяв купюру, побежал платить мороженщику, от которого оказывается зависит весь мир.
С тех самых пор жизнь мальчика изменилась.
Добродушный старик отвез его в место, где мальчик хоть и очень редко, но встречал новых друзей. Место, где едкое и поглощающее чувство одиночества всегда можно было отогнать беседой с мудрым стариком.
В каждом из этих ночных разговоров мальчик узнавал что-то новое и удивительное о мире вокруг и о том, как в нем, оказывается, нужно и можно жить. Даже такому как он.
Там мальчик и определил для себя главные ценности в своей жизни.
Друзей, которые вопреки злому и несправедливому миру готовы признать существование мальчика и спасти его от одиночества.
Каждого такого друга мальчик ценил больше собственной жизни и за то, что именно здесь он встречал новых друзей, он полюбил это место.
Место, где мальчик остался жить.
* * *
Гулкие визжащие звуки сирены заставили Алекса открыть глаза. Сонливость не желала отступать и безжалостно давила на веки. Но вернуться обратно в сладкий сон с извергающейся банановым мороженным горой Фудзи не было никакой возможности.
Уж точно не под испуганные женские визги и громкие призывы к спокойствию.
«Громкие друзья — это такая морока» — подумал парень, но лицо его не покидала улыбка.
У него есть друзья.
Алекс лениво поднял голову и увидел, как со скрипом отворяется грузовой люк, открывая вид на несущуюся со скоростью в пять сотен километров в час водную гладь.
Глухой удар, сопровождающийся взрывом где-то совсем рядом, дернул в сторону летающую старую посудину и потонул в обреченном девичьем визге новообретенной подруги Эмилии.
Другая подруга по имени Анна, на высоких каблуках и в деловом костюме умудрялась перекричать своим командным и яростным голосом сирену и некоторые используемые ей слова Алексу были не знакомы, но смысл интуитивно угадывался.
— И чего они так паникуют, — искренне удивился Алекс вслух, — Артем ведь сказал, что все будет хорошо. А обещаниям своих друзей нужно доверять.
Глава 6— МЫ ВСЕ УМРЕМ! — донесся до моего сознания излишне панический девичий визг справа и тут же потонул в пронзительном вое сирены.
Я медленно открыл глаза и увидел перед собой вжавшуюся в кресло хрупкую девушку с уже пристегнутым парашютным набором.
Уронив перепуганное личико на колени, Эмилия плотно обхватила свои ноги и замерла в таком медитативном положении, старательно пытаясь обернуть свое хрупкое тело в защитный покров.
Пока, к слову, безуспешно.
Но, закрыв глаза и покачиваясь, Эмилия не прекращала попытки сконцентрироваться в окружающей смертельной обстановке.
Хлипкое кресло подо мной натужно скрипело в такт непрекращающейся вибрации всего грузового отсека, словно мы не летели в воздухе на самолете, а мчали по колдобинам на телеге без амортизаторов.
В воздухе витал аромат тревоги и оседал на губах стальным привкусом безысходности. Даже родной Веер вспомнился.
Отогнав приятные ностальгические вспышки в памяти, я поднялся на ноги и сладко потянулся.
— Эти бля*ские скоты подняли истребители! — прорычал знакомый яростный голос Анны Зверевой и тут же сменился скрипом опускающейся рампы, — эй, неженка аэрофобная!
— Ты мне? — замер с оскорбленной миной на лице Феликс.
Массивная фигура горе-гвардейца и, по совместительству, моего напарника по отряду «Дамокл», величественно возвышалась по центру самолета. И совсем не величественно тряслись его могучие колени и сутулилась широкая спина.
— Ну не я же ныла чтобы полет шел на минимальной высоте и теперь мы у них как на ладони без возможности к маневру, — жестким обвинительным голосом бросила Анна Зверева.