Сад нашей памяти
– Такой ужасный вопль… – молвила Оливия. – В нем слышался чистый ужас.
– К нам поступают девушки со всего штата, и некоторые даже ни разу не бывали у врача. Они не понимают, что мы всего лишь собираемся им помочь.
– А что с ней такое, что ей понадобилась помощь? – спросила Сэйди.
– Ничего, что я не мог бы исправить, – ответил доктор Картер, не отрывая взгляда от Оливии. – Ты ведь мне веришь, дорогая?
Оливия внимательно поглядела ему в глаза.
– Разумеется, верю.
Супруги поцеловались в губы, и Сэйди, чувствуя, что ей не следует на это смотреть, опустила взгляд к начищенным коричневым ботинкам доктора Картера. Рассматривая аккуратно завязанные кожаные шнурки, она заметила там несколько потускневших бурых пятен, похожих на запекшуюся кровь.
* * *
Когда спустя пару дней Сэйди и госпожа Оливия отправились в Шарлоттсвилль получить заказ с растениями, ни та ни другая ни словом не упоминали свою поездку в больницу. Доктор Картер заказал эти растения специально и особо предупредил Сэйди, чтобы не дала им долго задерживаться на железнодорожной товарной площадке, а поскорее переправила в фермерский грузовичок из автопарка Вудмонта.
Сэйди не была на вокзале в Шарлоттсвилле с тех самых пор, как привезла сюда Джонни, и при виде поездов пришла в оживление. Было что-то необычайно захватывающее в том, чтобы видеть, как люди приезжают из дальних краев и отбывают в разные части мира. Однажды, быть может, и сама она отправится куда-нибудь в таком же поезде!
Сэйди споро погрузила растения в кузов грузовичка, а госпожа Оливия тем временем расписалась в получении заказа. Когда Оливия улыбнулась железнодорожному служащему, взгляд у того, как показалось Сэйди, заметно потеплел. Одета женщина была в мягкое коричневое платье до самых икр, стянутое на талии тонким коричневым пояском в горошек. Коричневые туфли были наполированы до блеска и имели достаточно высокий каблук, чтобы быть красивыми, но совершенно непригодными для работы.
Как бы ни хотелось Сэйди задержаться в Шарлоттсвилле и прогуляться по городу, она боялась, что прохладная погода навредит растениям и доктор Картер будет из-за этого рассержен. А потому Сэйди поскорее отвезла их в Вудмонт, а потом задним ходом от особняка доехала до зимнего сада. У нее заняло не меньше получаса, чтобы выгрузить растения из кузова и перенести их во влажный и теплый воздух оранжереи.
Занеся туда последнее остроконечное зеленое растение и поставив его в уголке, Сэйди даже порадовалась тому, что находится не на холоде. Она поглядела на куполовидную крышу оранжереи, дивясь тому, как красиво преломляется в ней вечерний свет. Но каким бы прекрасным ни было пространство зимнего сада, оно все равно ощущалось слишком ограниченным.
Госпожа Оливия сразу стала относиться к новеньким растениям с нежной заботой, точно к любимым деткам.
– Не могла бы ты вот то, последнее, сдвинуть чуточку правее?
Сэйди подтащила к себе горшок на пять дюймов и отступила назад. Это растение явно требовалось поставить дальше, нежели на пять дюймов.
– Вот так, просто изумительно!
– Да, мэм. Как скажете.
Госпожа Оливия насупилась:
– Тебе не нравятся эти растения?
– Не обижайтесь, госпожа Оливия, но я не вижу в них никакой пользы. Непохоже, чтобы вы могли бы пустить их в еду.
– Ну, разумеется, нет! Они все леукоспермумы.
– Что?
– Кустарнички, что круглый год стоят зелеными, а еще на очень короткое время покрываются цветом.
– Они что, еще и будут цвести?
– На самом деле да. Они созданы для того, чтоб ими любоваться. – Госпожа Оливия подошла ближе и внимательно разглядела плоский колючий лист кустика. – Эдвард заказал их из Ричмонда. Там у его хорошего знакомого есть английский сад. Обычно этот человек не продает свои растения, но Эдвард очень долго и настойчиво уговаривал его, чтобы тот все-таки продал эти вот экземпляры.
– Как вам угодно, госпожа.
– Знаешь, ведь у каждого растения есть своя история, – продолжала Оливия. – Хочешь услышать историю вот этих?
Сэйди пожала плечами, сильно сомневаясь, что от какой-то любопытной байки эти растения поднимутся в ее глазах.
– Конечно, я не прочь послушать хорошую сказку.
Госпожа Оливия обошла горшок с растением.
– Тот человек, что прислал их Эдварду, родом из Британии. Его прапрапрадедушка плавал по морям, нанявшись юнгой на Британский флот. В 1780-х годах его корабль однажды наткнулся на голландское судно, вышедшее из Кейптауна, это в Южной Африке. Они, разумеется, взяли его на абордаж и отобрали у команды груз.
Рассказ о путешествиях, естественно, привлек внимание Сэйди.
– Зачем же они так поступили?
– Британия тогда воевала с Голландией.
– Из-за чего?
– Потому что Голландия помогала американским колонистам в их маленькой войне за независимость.
Сэйди уперла ладонь в бок, чувствуя потребность заступиться за свою страну.
– Непохоже, чтобы Англии это пошло на пользу. Мы победили, а теперь возвращаемся в Европу, чтобы вытащить вас из ваших же передряг.
Госпожа Оливия сдержанно улыбнулась:
– Насчет этого ты совершенно права.
Сэйди снова пригляделась к растениям, пытаясь найти в них хоть что-то красивое, однако не видела там ничего, кроме цеплючих колючек.
– И это растение было на том самом корабле?
– Нет. Кто-то из голландского экипажа собрал возле Кейптауна семена понравившегося ему кустарничка. А когда британцы захватили их корабль, они забрали у голландцев все, включая личные вещи команды, и в частности эти семена. Когда один из британцев вернулся домой, он эти семена посадил. Так что этот кустик – потомок растений, что выросли из тех африканских семян.
– Выходит, какой-то горстке семян удалось пропутешествовать куда дальше, чем мне.
– Ты еще очень юная, Сэйди. Однажды и ты отправишься в далекое путешествие.
– Да, есть у меня такое в планах. Я хочу увидеть Калифорнию, а еще Нью-Йорк.
– Ты такая умница! Не сомневаюсь, что тебе удастся повидать и то и другое.
Сэйди слегка распрямила плечи.
– Мне все-таки кажется, что если собираешься заморачиваться с выращиванием чего-то из старых семян, то должна быть возможность хотя бы съесть то, что из них вырастет. А что хорошего в растении, которое не несет в себе никакой настоящей пользы?
– От него есть польза. Оно очень красивое, им можно любоваться.
Сэйди покачала головой, глядя на верхушки еще голых деревьев снаружи.
– Да, мэм, как скажете.
– Я вижу, ты их не одобряешь, – сказала госпожа Оливия.