Академия Дальстад. Убойный спецкурс

— Но как же? Я столько всего наговорила, ещё и посмеялась над тобой в присутствии де Нарии.
Кристиан грустно усмехнулся:
— Ты выпила зелье релаксации. Это не сыворотка правды, но расслабляет человека в эмоциональном плане настолько, что он говорит всё, что скопилось у него на душе, у него даже нет сил и желания лгать. Не стоит извиняться за то, что считаешь правдой, и просить прощения за сказанные тобой слова. Я действительно такой, каким ты меня описала, но этого требует моя работа. Доброта и слабость во дворце не приживаются.
Я не нашлась что ответить и малодушно промолчала. Стоя в согревающих объятиях де Ареона, я думала о том, каким порой невыносимым бывает Кристиан. Но всё же, в нём я видела не только хладнокровного, циничного декана, но и надёжного союзника, ответственного коллегу, а в данную секунду — заботливого и внимательного мужчину. Закрыв глаза, я уткнулась носом в грудь де Ареона и умиротворённо вдыхала еле слышный аромат ладана и апельсина, исходящий от его рубашки.
Дождь и, правда, шёл не больше получаса. Когда упругие струи воды, падающей с неба, превратились в отдельные капли, мы покинули наше убежище под деревянной крышей и быстрым шагом устремились в сухое и тёплое здание Академии Дальстад.
Уже на нашем этаже, прощаясь, Кристиан приблизился ко мне и аккуратно коснулся моего лба ладонью.
— Вроде бы температуры нет, хотя я не уверен, — покачал головой де Ареон и мягко отстранился. — Прими горячую ванну, надень что-нибудь тёплое и ложись спать, де… Дияника.
    
Глава 25
Утром я чувствовала себя так паршиво, словно всю ночь нарезала круги вокруг академии, а потом меня долго и усердно пинала ногами группа адептов. Кости ломило, нос заложило так, что я едва дышала, а в горле как будто поселилось большое семейство ежей. Приложив неимоверное усилие, я встала с кровати, но тут же со стоном упала обратно, сил не было даже пошевелиться.
— Не пойдёт, — просипела я и тут же закашлась. Лёгкие горели так, словно внутри меня бушевала огненная буря. — Фая, дай бумагу и карандаш.
Ручная арахнида, сидевшая в изголовье кровати, тихо пискнула и побежала выполнять мою просьбу.
«Мне срочно нужны услуги целителя», — накарябала я на клочке желтоватой бумаги и отдала записку обеспокоенной Фае.
— Неси Кристиану.
Арахнида скорчила недовольную мордочку, но мой внезапный приступ кашля всё же убедил её взять записочку острыми клыками и выскользнуть в приоткрытую форточку.
Я закрыла глаза и в темноте поплыли красные и желтые круги, очень хотелось спать, словно издалека я услышала резкий голос декана:
— Де Савеллина!
— Её нет, она ушла, — я жалобно простонала и попыталась натянуть с головой одеяло.
Сильная рука бесцеремонно вырвала из моих ослабевших пальцев кусок плотной ткани, а затем тёплая ладонь накрыла мой лоб.
— Поздравляю, ты заболела.
— Спасибо, и тебя, — приоткрыв слезящиеся глаза, я попыталась съязвить в ответ де Ареону, но попытка вышла весьма жалкой.
— У тебя сегодня сдвоенный урок у спецкурса, а также индивидуальные занятия с Гриффом и Тиссой, де Савеллина, — не унимался декан, стоя рядом с кроватью при полном параде: гладко выбритый, в неизменном чёрный костюме с галстуком того же цвета и с волосами, убранными в низкий хвост. — Что ты планируешь делать?
— Исцели, — я скорее дала распоряжение, чем попросила, и в ожидании чудесного тёплого потока целительной магии Кристиана закрыла глаза.
Несколько секунд ничего не происходило, затем я почувствовала неуловимое движение справа, аккурат возле уха, а вслед за этим услышала тихий голос декана:
— И не надейся, де Савеллина, пусть это послужит тебе хорошим уроком. Лечись сама.
Подождите! Маг-целитель отказывается предоставить свои услуги по прямому назначению только потому, что желает меня проучить? Что за детская вредность?
— Изверг, — прошипела я и сморщилась от острой боли в горле, — пожалуюсь в профсоюз.
— Дать ручку и бумагу? — усмехнулся Кристиан и потянулся к столу, где лежали разбросанные карандаши, книги, справочники и тетради.
— Мучитель, — я шмыгнула носом и вытерла слезящиеся глаза краем одеяла, — истязатель, садист, вылечи меня.
— Надо же, — вскинул брови де Ареон, — женщины меня так ещё не называли.
— Хочешь, чтобы я тебя умоляла?
— А вот это я слышал не раз, — с довольной улыбкой произнёс декан и вытащил из кармана несколько пузырьков. — Шутки в сторону, де Савеллина, единственное, что не может вылечить целитель — это банальную простуду. Я лишь могу ослабить симптомы на время, но затем они вернутся обратно, а у нас каждый день на счету. Ещё и в больничном крыле аншлаг после вчерашнего мини-турнира боевиков, который устроил Альсар. Буду лечить тебя так, как лечила меня моя мама. Фая, найди ложку.
Я повернула голову и увидела, как арахнида сидит, нахохлившись на столе, делает вид, что внезапно оглохла и совершенно не слышит декана.
— Фая, — мягким голосом произнёс Кристиан, — если не хочешь помогать своей же хозяйке — твоё право. А я с чистой совестью уйду.
Утробно ворча, арахнида принесла де Ареону ложку. Декан отмерил в нее несколько капель жидкости цвета жжёного сахара, поднёс к моим губам и я послушно проглотила лекарство, даже не чувствуя вкуса.
— Молодец, де Савеллина, — похвалил меня Кристиан, — теперь закрой глаза и запрокинь голову.
Я с готовностью задрала голову и потянула подбородок вверх так усердно, что со стороны, наверное, стала похожа на собачку породы «сейданский грифон», чья нижняя челюсть всегда угрожающе торчала вперёд.
— Сделай лицо попроще, — сдавленно хохотнул де Ареон, — я не собираюсь тебя убивать.
Покраснев, я расслабилась и стала ждать, чем же ещё облегчит мне страдания декан. Раздался негромкий хлопок, будто из бутылки вылетела пробка, затем сквозь мой заложенный нос пробились отголоски резкого травянистого аромата.
— Будет немного жечь, потерпи.
Моего лица аккуратно коснулись пальцы Кристиана, слегка влажные от нанесённой на них мази. Он аккуратно растёр тонким слоем прохладную субстанцию вокруг крыльев носа, натёр виски и кожу за ушами. Сразу после соприкосновения с кожей мазь моментально нагрелась и стала слегка припекать, но в моём состоянии лёгкое жжение было даже приятно.
Рука де Ареона скользнула ниже, к шее, прошлась вниз по горлу, коснулась ключиц, аккуратно рисуя замысловатые узоры. Каким-то образом он находил самые болезненные и ноющие точки, в которых, под действием мази, боль постепенно утихала. Спустившись к вырезу моей ночной рубашки, весьма скромному для молодой девушки, пальцы несмело провели по его краю и замерли на месте, а Кристиан тихо пробормотал:
— Лучше я позову сюда кого-нибудь из больничного крыла, это будет более уместно. Мазь оставлю на столе. А мне пора на занятия, де Савеллина. После уроков я навещу тебя.