Мы сделаны из слов

– А кто они? – озадачился Серёга. – Дипломаты?
– Не-е, – протянула Рита с такими интонация, будто только ради безмерного уважения и любви к подруге удерживалась от того, чтобы не добавить: «Да ты что? Всего лишь…» – Преподы.
Подобным точно присутствующих не поразишь, с учётом, что как минимум четверо из них студенты. Но Рябинина уж если решила о чём рассказать, выкладывала всё до конца, заранее предупреждая чужие вопросы.
– Дан! Что они у тебя там преподают?
– Современные технологии кадастровых работ, – выдала Дана без запинки.
Сутью она никогда не интересовалась, что это, толком рассказать бы не смогла, но название курса звучало гармонично и запомнилось легко. К тому же обычно вводило в кратковременный ступор всех непосвящённых. И сейчас сработало.
Немая сцена длилась несколько секунд, но желающих заполучить разъяснения не нашлось – это тоже как обычно – и разговор двинулся дальше.
    
3
Болтали в основном Рита и Серёга, ещё Паша, а Дана иногда бросала реплики, но чаще молчала, переводила взгляд с одного говорящего на другого, и при этом – конечно, не зажмуриваться же специально – попадала на Илью.
Он тоже больше молчал, упирался подбородком в сложенные ладони, смотрел по сторонам, правда без особого интереса. Спокойный, расслабленный. И на сидящих за столом смотрел, и – на Дану.
В который раз встретились глазами и уже не торопились отвести. Пока другие заняты болтовнёй, пока не обращают внимание. Смотрели друг на друга без каких-то особых эмоций, не желая ничего сказать, даже без мыслей. Если так бывает. И не совсем понятно, куда же всё-таки смотришь – прямо перед собой или внутрь себя. Как будто сразу за двоих. Получается легко и долго, и не смущает ничуть.
Серёга толкнул Илью в локоть, и будто башню разрушил. Она упала, рассыпалась с жутким грохотом, который возвратил в реальность.
– Илюх!
– А? – он развернулся к приятелю.
– Не помнишь, где это находится?
– Ты про что?
Слушать Дана не стала, опять переключилась на стакан.
Странно так, ужасно странно. Даже на диване она удерживается с трудом. Так и тянет подняться, пойти – всё равно куда, сделать что-нибудь, не какую-то там ерунду, а основательное, энергозатратное – пробежать марафон, залезть по водосточной трубе на крышу дома. Чтобы избавиться наконец от непонятного возбуждения, скопившегося внутри, которое заставляет делать кучу бессмысленных мелких движений: покачивать ногой, переставлять стакан с места на место, поправлять волосы, вычерчивать пальцем невидимые знаки на столешнице, теребить салфетку.
Рита наклонилась к уху:
– Пойдём, в туалет сходим.
Не марафон, конечно, но хоть какая-то движуха.
– Не видела, где он тут?
Дана не видела, но решить подобную проблему проще простого.
– Узнаем.
Они выбрались из-за стола, расспросили парня за стойкой, а потом послушно потопали в указанном направлении.
Когда Дана вышла из кабинки, Рита рассматривала себя в зеркале, меняла выражения на лице и улыбалась. Не оборачиваясь, встретившись взглядом с отражением, спросила:
– Ну и как? – вскинула брови, чуть наклонила голову, нарочно утрируя и позируя. – Не жалеешь, что со мной пошла?
– А чего жалеть-то? – откликнулась Дана невозмутимо. По крайней мере старалась, чтобы вышло невозмутимо, и вроде бы почти получилось.
– Ну вот и я о том же, – заявила Рита и опять улыбнулась, театрально и многозначительно. – Немного не так, как планировалось, но тоже хорошо. А, возможно, ещё и лучше.
Дана фыркнула.
– О чём ты?
Рябинина промолчала, с таинственным видом шагнула к двери, вывалилась наружу, направилась к столику. Но только они уселись, Илья вытащил из кармана мобильник, мельком посмотрел на экран, зачем-то оглянулся через плечо.
– Уходишь? – раньше, чем он сам успел сказать, поинтересовался Серёга.
– Угу.
– Уже? – разочарованно уточнил Серёга, словно с Даниных мыслей считал, а Паша как-то странно усмехнулся.
Илья легкомысленно дёрнул плечами, поднимаясь с места, но говорить ничего не стал.
– Ну, пока тогда.
– Пока.
Пока? Как это?
Мысли беспорядочно заметались.
Сначала захотелось просто по-сумасшедшему вскочить, воскликнуть в отчаянии: «Подожди! Ты куда? А я?» Но тут же обрушилось ледяным потоком разумно-саркастичное: «Ну, да-а-а! Коне-ечно! Сейчас!»
И что у Даны в голове делается? Да не только в голове. А ведь и надо всего лишь пережить минуту – и закончится, всё закончится. Он исчезнет. На-все-гда. И Данина дурь исчезнет – увяжется за ним следом, отвалит в неизвестном направлении, чтобы больше не вернуться.
Неужели и правда навсегда?
– Ещё чего-нибудь пить будешь? – вовремя озаботился Паша, задал вполне адекватный вопрос по весьма нормальному поводу. Практически наставил на путь истинный.
– Буду, – с облегчением выдохнула Дана, уставившись на собеседника. А не куда-нибудь ещё! – Чай. С лимоном.
А ещё с ромашкой, мятой и валерьяной. И можно без чая. Успокаивающий сбор для снятия напряжения.
Рита поддержала, тоже попросила чай, а ещё и десерт заказала на двоих – шоколадный брауни с ванильным мороженным.
С мороженым подруга хорошо придумала. К месту. Самое то для охлаждения. Стакан из-под коктейля давно унесли, да и лёд в нём уже растаял.
Ещё немного посидели, а потом отправились погулять. Шли – девушки посередине, парни по краям. Серёга, конечно, рядом с Ритой, а возле Даны – Паша.
Ну и ладно, он тоже ничего. То есть, он очень даже, и это только сейчас Дана к нему ничего особенного не чувствует, а в перспективе – всё возможно. И подобный вариант развития событий как раз привычен и нормален: от первой дружеской симпатии до лёгкого увлечения, а далее влюблённости и прочего. А не словно удар по голове или падение в ледяную воду.
Помогая выйти из маршрутки, Паша протянул руку. Дана ухватилась: ну а почему нет, если это стандартный жест вежливости? Паша сжал её ладонь и не отпустил, да она и не пыталась высвободиться. Опять – почему бы и нет? Никаких отрицательных ощущений. Хотя и положительных тоже. Примерно, как идти за руку с Верой – привычно, обыденно и совсем ничего не значит. Вот если бы…
Честно? Спроси он перед уходом «Пойдёшь со мной?», она бы даже не раздумывала, куда, почему, зачем. Пошла бы. И первая ухватила бы его ладонь, чтобы случайно не отстать, не потеряться. И это Дана сейчас не про Пашу, а потому вдвойне глупо – или даже втройне – представлять такое, вспоминать, делать вид, что всё прекрасно, и шагать рядом с другим, рука в руке.