Грани безумия

— Послушные жены дожидаются мужей дома, — меня окатили волной презрения.
— А я не совсем послушная жена, — отпарировала я.
— И не совсем жена, — в этой словесной битве выиграл незнакомец, кивая на браслет и намекая на отсутствие интимных отношений у нас с мужем.
— Руки убрал, — не позволю, чтобы при мне обижали сестру.
Мужчина неохотно отпустил девушку, и она сразу потёрла место захвата. Я заслонила собой сестру.
— Пойдем в дом, Анрика, — тихо произнесла она, коснувшись моей правой руки. — Холодно.
— Анрика? — выплюнул мое имя драконид. — Значит, пока муж на границе бьётся с тварями, ты шляешься неизвестно где? — пригвоздил меня мужчина.
— Считаю вопрос риторическим, — холодно ответила я, не обращая внимания на пожимания руки сестрой. — Но для особенных, — я выделила последнее слово. — Поясню. Это моя сестра, — я прижала к себе Зарину. — Моя сестра живёт здесь. Здесь это земли драконидов, — я откровенно измывалась над ним, а лицо мужчины покрылось красными пятнами — признак гнева, имевший под собой основание. — И пока другие защищают родной край, кто-то обижает слабых девушек, — добила его окончательно.
Для начала я усомнилась в его умственных способностях. Затем вывернула его слова так, будто он, мягко говоря, плохо отозвался о своей родине. И в заключении, обвинила его в трусости. Если бы кто-то при мне начал нелицеприятно выражаться о Миражине, то уже вызвала бы на дуэль, а за намёк о трусливости могли прибить. Драконид же молча стоял, то сжимал, то разжимал кулаки, не предпринимая никаких действий. А выдержки ему не занимать. Похвально!
— Не надо, Анрика, — обняла меня в успокаивающем жесте Зарина. — Яробор принёс продукты, — она указала на большую корзинку рядом с входной дверью.
— Вовремя, — улыбнулась я ей. — А то вчера мы с тобой съели последние три картофелины, — после моих слов сестра густо покраснела.
Зато реакция Яробора на моё замечание оказалась намного интереснее. Драконид в величайшем изумлении уставился на Зарину и попытался что-то толи сказать толи спросить. Мне это неизвестно, потому что его удивление было настолько велико, что он ничего сказать не мог. Только рот открывал, чтобы тут же его закрыть.
— Надеюсь, там не одна картошка, — произнесла я нагло, чтобы прервать эту пантомиму. Мне было противно выпрашивать, но иначе Зарине не видать продуктов в достаточном объёме. — И хочется верить, что это продукты не на целый месяц, — мой взгляд буквально пронзил насквозь Яробора, на лице которого появилось извиняющееся выражение.
— Я разберусь, — перевёл он взгляд с меня на Зарину, когда справился со своими эмоциями. — Обещаю.
— Хочется верить, что это слово мужчины, а не пустослова, — я кивнула ему.
Яробор кивнул мне, принимая к сведению мои слова. Он лишь взглядом попрощался с Зариной, хотя сначала дёрнулся, чтобы прикоснуться к ней. Я же задвинула сестру за себя, давая ему понять, что это лишнее. Напоследок он одарил меня тяжёлым взглядом. Я ответила ему не менее мрачным.
— Зря ты так, — пожурила меня Зарина.
— Ну а что тут такого? — в притворном возмущении воскликнула я, не скрывая улыбки. — Я люблю вкусно покушать.
— Пошли уже в дом, — она заботливо подтолкнула меня к двери. — Ты вся уже продрогла.
Завтрак оказался разнообразнее ужина. И, разумеется, объёмнее. Пока мы неспешно ели, также неспешно текла и наша беседа. Инициатором стала я. Моё любопытство и здесь решило проявить себя.
— И что же вам мешает быть вместе с Яробором? — поинтересовалась я у сестры.
— Масть, — коротко пояснила сестра. — Для драконидов это нечто вроде титула. Яр из чёрных.
— И? — я уже не скрывала перед ней своего незнания местных реалий.
— Велигор не рассказал, — скорее утверждала, чем спрашивала она и, получив в ответ мой кивок, продолжила:
— Масть определяет, какое место драконид будет занимать в их обществе. Белые, чёрные и красные — масти воинов, элита. Из-за непрекращающихся нападений тварей им нужны воины. Вот и следят за тем, чтобы эти масти не перевелись.
— Тогда ты в чём-то неправа, — перебила я ее. — Потому что кровь Миражин очень сильна, она вполне может перебить масть Велигора.
— А моя с лёгкостью перебьёт кровь Яробора, — дополнила сестра. — Наша кровь очень сильна, — пояснила она, заметив мой озадаченный вид.
— Ты хотела сказать мою кровь, — поправила я её.
— Нет, — возразила Зарина. — Я сказала лишь то, что сказала.
— Тогда я тебя не понимаю, — недоумевающе я посмотрела на собеседницу.
— Не понимаешь, — согласилась она. — Потому что не знаешь, кто наша мама.
— И кто же она? — последовал мой закономерный вопрос.
— Магура, — ответ меня шокировал.
Народом, который разорвал собственный мир на нити, чтобы связать другие миры между собой, были магуры. Большинство погибло при объединении миров, а уцелевшие долгое время скитались по мирам, которые соединили в один большой мир — Единый мир. Выжившие так и не смогли найти себе пристанище в новом мире.
Их боялись. Решиться на подобное не каждый сможет, а тут весь народ сплотился, чтобы пожертвовать собой на благо других. Какой силой духа и воли надо обладать, чтобы воплотить подобное в реальность?
Вслед за страхом пришла ненависть. Магур стали ненавидеть за силу, которой те обладали. За то, что их кровь помогала другим народам эволюционировать, развиваться и адаптироваться к реалиям Единого мира. Ненависть принесла смерть этому народу. Магур преследовали, убивали. И к концу шестого тысячелетия после объединения миров считалось, что никто из них не выжил. Все они погибли.
— Быть такого не может, — в неверии я уставилась на сестру. — Их всех уничтожили.
— Ты видела мои крылья, — просто пожала плечами Зарина.
— Они должны быть из перьев, — выуживая сведения о магурах из памяти предков, я всё ещё не верила сестре.
— Нашему народу тоже пришлось развиваться, чтобы выжить, — улыбаясь, просветила меня она. — Поначалу это дико выглядело, потому что матери отрезали своим новорожденным детям крылья, чтобы уберечь тех от преследования. Через несколько поколений стали рождаться бескрылые, — сестра сложила руки. — Уже более двухсот лет появляются такие как я, — Зарина пристально посмотрела мне в глаза. — Ты же понимаешь, что эта информация не для всех.
— Тогда зачем мне рассказываешь? — удивилась я. — Я не магура. Я — Мыслитель.
— Ты не поняла, — усмехнулась сестра. — Ты говоришь про силу, а я говорю про кровь.
— Так и я тебе говорю про кровь, — уперлась я. — Кровь Миражин очень сильна. У правителя всегда рождаются дети с подобной внешностью, — я указала на себя. — Рост, волосы, цвет глаз, сила. Это всё передается нам от отца.