Ледяной венец. Брак по принуждению (СИ)

— Стой, где стоишь, — сказала моту и метнулась в дом.
Среди кухонной утвари, что хранилась под мойкой, я наконец нашла, что искала, и вернувшись обратно в сад, вручила Теону авоську. В ответ он посмотрел на меня крайне удивленно. Я даже поверила, что это изобретение человечества он видел впервые.
— Но мы же отправимся назад? Заодно можем угостить всех не магической едой, м?
— Люди обычно не замечают разницу, — ответил он и был прав, потому что Берта очень нахваливала фрукты правителя.
— Ну хорошо, тогда сами съедим.
Он усмехнулся, но все-таки проследовал за мной и учтиво держал авоську, пока я наполняла ее самыми спелыми и самыми аппетитно выглядящими плодами. Пользуясь возможностью, я так же рассказывала ему о разных видах садовых деревьев и том, как я за ними ухаживала.
Не думаю, что ему было интересно, только вот мне позарез нужно было заполнить неудобную паузу. А то мало ли он снова начнет задавать вопросы, на которые я не хочу отвечать.
— Нам пора возвращаться, — сказал мотт, разглядывая меня.
И действительно, моя энергия стремительно сходила не нет.
— Камни или крылья? — спросила, надеясь, что он выберет первое, потому что никаких шевелений крыльев, намекающие, что они готовы вот-вот появиться — не было.
— Камни, — ответил он наконец, и я облегченно выдохнула.
— Я возьму с собой пару вещей. Подождешь меня?
Он коротко кивнул, стоя в центре фруктового сада. Я почему-то захотела запомнить эту картину в деталях. В следующий раз, когда он будет со мной спорить, я буду представлять его таким. Большим и суровым с авоськой яблок в руках.
Силы покидали меня все стремительнее. Видимо, он был прав, когда говорил, что нужно начать с недалекой локации.
А вот Третьемирье от Авенты очень даже далеко, и ту энергию, которую крыльям пришлось потратить на перемещение, не восполнишь яблоком.
Взяла из гостиной подсвечник и прошла в спальню, сразу же закрыв за собой дверь. Это была моя самая нелюбимая комната.
Обошла кровать с левой стороны и достала из-под матраса дневник.
У меня не было привычки записывать свои мысли или чувства на бумагу, а тем более изливать таким образом свои переживания. Но появление Арта в моей жизни, его помощь и вспыхнувшие ко мне чувства, не складывались в правдоподобную картину, как бы я ни старалась ему поверить.
В последнее время мои подозрения стали обретать конкретную форму. Часть меня верила, что Арт — предатель и хотел мной воспользоваться. И что каждый его поступок направлен на достижение одной единственной цели. Верить в то, что этой целью была я, было невыносимо больно, но откреститься от этих мыслей и ощущений было выше моих сил.
Поэтому, чтобы расставить все по полочкам, разобраться в своих мыслях и решить, права я или нет, я завела дневник.
Дневник моих чувств к Арту.
Небольшая тетрадь в цветастой обложке и хранила в себе ту неопределенность, что я испытывала рядом с ним. А еще чувство быть обязанной и вину.
Не знаю, как мне хватило ума вывалить все это на бумагу и оставить у себя под матрасом, но Арт нашел дневник. Нашел и прочитал, ничего мне не сказав.
Я отчетливо помню тот день, когда Третьемирье захлестнула буря, что было нетипично. Арт как раз вызвался помочь мне с ремонтом дома. Нужно было кое-что подкрасить, починить.
И пусть я могла справиться со всем сама, отказывать, когда он вызвался помочь — не стала. Чувство вины, которое я испытывала по отношению к нему, росло с каждым днем. Его забота и внимание в последнее время напоминали мне щупальца осьминога, которые овивают жертву и вонзаются в нее присосками, для полного контроля.
Буря все не успокаивалась, ливень вперемешку с градом беспощадно барабанил по крыше. Даже стемнело в тот день раньше обычного.
Когда мы закончили работу по дому, Арт попросил остаться переночевать, и тут же добавил, что спать ляжет в гостиной. Мол, это предложение дружеское, и он ни на что не намекает.
Я согласилась, и вручив ему раскладушку вместе с постельным бельем, скрылась в спальне.
Сон в ту ночь, как назло, не шел. Я так и лежала, наблюдая, как капли дождя бьются в стекло. И думала, думала, думала… пока кошки скребли на душе.
 
Характерный скрип старых половиц сразу же привлек мое внимание, но мало ли Арт встал, чтобы попить воды и всего-то. А когда дверь в мою спальню мягко отворилась, я даже не шелохнулась и, кажется, перестала дышать.
Внутри теплилась надежда, что он просто решил проверить, как я. И совсем скоро этой надежде пришлось умереть.
Кровать прогнулась под его весом. Арт осторожно приподнял одеяло, будто не хотел меня разбудить.
Я лежала на боку, лицом к окну, поэтому он не мог знать, что я не сплю. Не мог видеть, как я кусаю губы и сдерживаю слезы. Пообещав себе, что прогоню его, к чертям собачим, если он тронет меня хоть пальцем, я вслушивалась в его тяжелое дыхание за спиной.
Как же я наивно я верила в то, что как только я прикажу ему уйти, он непременно это сделает…
Арт лег рядом и сразу же принялся целовать все до чего мог дотянуться, пока его руки и пальцы раздирали меня на куски. Хватило секунды, чтобы я смогла развернуться и влепить ему хлесткую пощечину.
Никогда не забуду его ошалевший взгляд в тот момент…
Он не был напуган, не был удивлен. Я видела его дикий, острый взгляд и чувствовала, как его возбужденный член упирается мне в бедра. На нем не было абсолютно ничего. Он был голым. И пришёл сюда ради одного.
— Я люблю тебя, Лея! — с яростью в голосе, заявил он. — И не могу смириться с не взаимностью.
— Проваливай сейчас же! — заорала я в истерике.
Он не просто меня не отпустил. Арт разозлился еще больше и буквально разорвал на мне майку, в которой я спала.
Пока я сгорала от стыда и пыталась прикрыться, он смотрел на мою оголенную грудь животными глазами.
— Я читал твой дневник, Лея. Как ты можешь быть так слепа? Так глупа? Без меня у тебя нет никакого будущего. Даже это несчастный деревянный дыры, у тебя бы не было, если бы не я!
Стоило ему закончить свою отвратительную речь, он сорвал с меня остатки майки и вцепился в грудь руками, сжимая нетерпеливо, до боли. Я хотела оттолкнуть его ногой, но он схватил ее, потянул на себя и так же легко, как порвал мою майку, разорвал на мне пижамные штаны и белье.
Снова осмотрел меня животным взглядом, словно я кусок мяса. И лег сверху, придавливая немалым весом.
— Тебе понравится, — сдавленным голосом пообещал он, и попытался поцеловать меня в губы.
В ответ я укусила его до крови, а затем заорала со всей дури. Он тут же закрыл мой рот ладонью, и вдавил голову в подушку.
— Ты могла это сделать по своей воле, — он сжал мои щеки пальцами. — Но теперь всё будет по моей. И пока, все, что ты делаешь, заводит меня до такой степени, что долго я не продержусь, — он засмеялся собственным словам. — Но мы будем делать это всю ночь, и свою долю удовольствия ты получишь. Я клянусь, Лея. Моя Лея.
Все так же держа мое лицо рукой, Арт устроился у меня между ног. И понимая, что вот-вот случится непоправимое я укусила его за руку, намереваясь вырвать зубами палец или сразу несколько.
Он закричал, отстранился. Пользуясь возможностью, я со всей силы ударила его ногой в лицо. Кажется, разбила мерзавцу нос.
Пользуясь заминкой и его шоком, я быстро схватила попавшийся под руку халат и ринулась прочь из дома.
Деваться было некуда — вокруг лес, а до цивилизации бежать и бежать. Поэтому я на ходу сообразила спрятаться в погребе. Вход в него располагался со стороны дома, долетела до него я за секунду и бесшумно закрыла за собой дверь на большой металлический замок.
Мне повезло, что прошлые хозяева делали здесь вина, и, дабы предотвратить кражи, запереть замок можно было как снаружи, так и изнутри.
Не дыша, я сошла вниз по грязной земляной лестнице в абсолютной темноте. И дрожа, прислушивалась к каждому звуку, боясь, что Арт найдет способ, как до меня добраться.