Лапочки-дочки из прошлого. Исцели мое сердце (СИ)

- Я, значит, нужен? – снисходительно смотрю на нее, сбрасывая пальто. - А вы настырная. Откуда столько наглости?
Шагаю к рабочему столу, устраиваюсь в кожаном кресле и делаю вид, что погружен в бумаги.
- Вы ошибаетесь. Это безысходность, - она упрямо садится напротив.
Опускает свою папку четко поверх моих документов, прибивая их к поверхности стола. Но я даже не открываю и не читаю то, что она принесла. Потому что при любом раскладе не буду вести ее дело. Разумеется, клиента я терять не собираюсь. Но лично защищать интересы наглой красотки не хочу. Перепоручу ее кому-нибудь. Надо только выяснить, в чем суть обращения, чтобы выбрать, кто им займется.
- И что же у вас стряслось? - играю заинтересованность.
Улыбка становится теплее и естественнее. Ямочки играют на щеках. Выдохнув с облегчением, гостья с надеждой смотрит на меня:
- Месяц назад нас развели с мужем. И я хочу оспорить решение суда.
Ее фраза звучит строго и четко, как приговор самой Фемиды. Голос не дрожит. Воинственный взгляд устремляется четко мне в лоб, словно прицел снайпера, – и я машинально отталкиваюсь от стола, чтобы увеличить расстояние между нами.
Демонстративно развалившись в кресле, постукиваю пальцами по подлокотнику. Исподлобья смотрю на рыжую и резко останавливаю себя, сжав руку в кулак. Не хочу показывать ей свою нервозность. Вместо этого выдавливаю слабую усмешку:
- Дайте-ка я угадаю. Не согласны с разделом имущества?
- Это был не раздел, а откровенное жульничество, - маленькая ладонь довольно жестко опускается на папку. Бьет по ней так, что документы подлетают, а канцелярские принадлежности жалобно позвякивают.
- Даже та-ак, - тяну скептически, отодвигая от огненной фурии коробку с ручками, карандашами и ножиком для бумаг. Чтобы не провоцировать лишний раз. Она и так на взводе. – Серьезное обвинение. Кто вел дело?
- Не знаю, - мгновенно теряет весь запал.
- Странно, - хмыкаю недоверчиво. - И что не поделили? Дом, машину, золото и бриллианты? – почти открыто язвлю.
Параллельно изучаю потенциальную клиентку, считываю каждую ее реакцию и пытаюсь предугадать следующую реплику. Она не похожа на типичную охотницу за богатством. Или умело маскируется. Пока не могу разгадать ее. Ясно лишь одно: передо мной точно не пустышка. Есть в ней глубина, ум и благородный лоск.
- Бизнес, - ее короткий ответ на миг вгоняет в шок.
Неожиданно. И интересно.
- Вы ожидали, что муж оставит вам лакомый кусочек или даст отступные, на которые вы сможете спокойно прожить некоторое время, так? – намеренно вывожу ее на эмоции, но на всякий случай отъезжаю в кресле назад. - А он, гад такой, просто забрал свой бизнес, - цокаю, изображая жалость, которой на самом деле не испытываю.
- Мимо, - летит в меня, как дротик в мишень. На секунду возникает желание увернуться. - Зачем мне кусок или чья-то подачка, если бизнес полностью мой? – вцепившись пальцами в край стола, она подается ближе. - Знаете, я начинаю сомневаться в вашей компетентности. Вы даже слушать меня не хотите, - проходится по мне оценивающим взглядом. - Да, я сама открывала дело, развивала его, а потом у меня все забрали. Незаконно!
- Допустим, - прерываю ее. - Дети общие есть? – задаю главный вопрос.
Если бы в деле фигурировал ребенок, я бы, скорее всего, лично разобрался в ситуации. Ведь маленькая жизнь - это очень важно. А так…
- Нет, - рыжая опускает внезапно потухший взгляд, а я тут же принимаю окончательное решение.
Зажимаю кнопку конференц-телефона, связываюсь с нужным мне отделом:
- Никольский, зайди ко мне, - приказываю громко и четко. - Прими клиентку. Твой профиль.
- Нет. Мне нужны только вы! – испуганно произносит настырная гостья и выбрасывает руку к телефону. Обрывает звонок. - Я ведь… Я заплачу. Сколько скажете.
- Откуда деньги? У вас же муж все отсудил, - прищуриваюсь с подозрением.
В каре-зеленых глазах мелькает тень отчаяния. Отчасти я понимаю ее опасения. Действовать надо быстро, и я объективно справился бы лучше любого из моей команды.
 
Но нет. Не хочу с ней связываться.
- Я бабушкину квартиру выставила на продажу. Должно хватить, - звучит все тише и тише. И почти шепотом: - На вас.
- Вы меня целиком купить собрались или по частям? – удивленно выгибаю бровь.
- Только ваши услуги. Мне сказали, что вы профессионал в бракоразводных делах. Лучший в городе, - сквозь натянутую улыбку пробивается горечь вперемешку с надеждой. - И что вы единственный, кто сможет мне помочь.
Внутри что-то дергает, но я до конца не понимаю своей реакции. Как и того факта, что до сих пор не выпроводил рыжую из кабинета, а сижу и терплю ее нападки.
- Вас дезинформировали. Я крайне редко веду клиентов лично. Обычно всем занимается моя команда. Если я и берусь за какое-то сложное дело, то защищаю интересы мужчины. Исключительно, - меня вдруг пробивает на откровенность. Что за чертова баба! Пора избавиться от нее. - Можете считать это заскоком или принципами, но говорю как есть. Вы уверены, что я по-прежнему вам нужен?
- Константин Юрьевич, вызывали? – в проеме двери показывается лысая голова Никольского.
- Да, Илья, - поднимаю со стола папку. – Внимательно изучи материалы дела, разберись и подготовь грамотную апелляцию в суд. Займись вне очереди, потому что, если я правильно понимаю, там время поджимает. И еще… - зыркнув на опешившую клиентку, смягчаюсь. Совсем расклеился! - С оплатой не жести, оцени свои услуги по минимуму. Если возникнут непредвиденные расходы, я тебе их премией компенсирую. А то из-за нас дама без жилья останется. Кстати, как вас зовут? – уточняю с легкой ухмылкой.
Моя рука повисает в воздухе, пока медлительный Никольский идет к столу. Он плетется, как черепаха, которую хочется пнуть ботинком.
- Нет. Тогда не надо… - рыжая неожиданно выхватывает у меня папку. - У меня есть только одна попытка, и я лучше поищу другого юриста, в котором буду уверена на все сто процентов. Извините за беспокойство.
Поднимается, оттолкнув стул, взмахивает рыжими кудрями, которые развеваются, как огненные змеи. И раздраженно летит к выходу. Морщусь от громкого стука ее каблуков. Кажется, паркет под ними вот-вот расколется на части. Земля разверзнется – и меня вместе с несчастным, растерянным Никольским затащит в ад.
Фурия ни одного грубого слова не сказала, но ощущение, будто прокляла нас. Наглая, отчаянная и… кажется, ей правда нечего терять.
- Стойте, вы… - запинаюсь. - Вы не представились. Как к вам обращаться? – машинально подскакиваю на ноги.
Если мне еще придется бежать следом за этой бабой, тогда я точно сошел с ума. Благо, она сама останавливается и оборачивается на пороге. Ее обозленный и в то же время разочарованный взгляд не обещает ничего хорошего.
- У вас ведь две дочери? – кидает как бы невзначай, и я на автомате киваю.
Наконец-то вспоминаю, где ее видел. Это она была возле кафе. И о ней мои девочки прожужжали мне все уши, требуя привести им "маму".
Забавное стечение обстоятельств.
- Когда-нибудь они вырастут, выйдут замуж… - продолжает размышлять вслух. – И, представьте, что одну из них обманет муж, лишит всего… Вы тоже останетесь верны своим сомнительным принципам? И будете играть на стороне ее супруга? Ис-клю-чи-тель-но! – дублирует мой тон. - М-м-м? Или перепоручите дело дочки какому-нибудь… Никольскому?
В цель. По больному ударила. Залезла в душу и хозяйничает там, вскрывая нарывы.
Лишаюсь дара речи, потому что все, что касается моих детей, влияет на меня безотказно. Это красная линия, которую нельзя пересекать. Никому. И тем более, какой-то бабе, которую я вижу второй раз в жизни.
Позволяю ей уйти. На хрен!
Падаю обратно в кресло и боковым зрением цепляюсь за Никольского. Ждет моих дальнейших указаний.
- Чего замер? – выплескиваю гнев на ни в чем не повинного сотрудника. - Работать, бездарь! Да так, чтобы от тебя клиенты не сваливали, - указываю рукой на закрытую дверь. – Пошел вон!