Ранее известная как Америка
При разрешении, выставленном на пятнадцать, можно было разглядеть иероглифы, образованные водорослями на поверхности реки Арканзас. Президент и генеральный директор Марк Дж. Бернхем пообещал очистить реку к 2090 году, и ходили даже слухи о попытке разводить там рыбу, но все мы знали, что это лишь пустой треп [2].
Наконец, после еще одной или двух настроек в фокусе оказался весь комплекс Кранч 407: тупички трущоб на Пригорке, судоходные заводы и мусоросжигательные печи, административный комплекс и барабаны с химическими отходами, цистерны для воды и очистные сооружения, солнечные батареи, мерцающие зеленью, и трамвай, работающий от энергии ветра, который пересекал реку и в конце рабочего дня увозил богатых кексов обратно в Гору. Здание Кадровой службы, темное и злобное, словно плесень. Миля за милей тянулись дымовые трубы, солнечные батареи, водоочистные сооружения, трубопроводы, а за ними – расколотое колесо дорог, которые не вели никуда, по крайней мере, не туда, куда вы пожелали бы отправиться.
Я заметил на шоссе, к востоку от съезда 42-А, фигуру человека, прокладывающего свой путь через лабиринт древних моделей буровых установок.
– Беженец, – повторил Джаред.
– Или просто захолустник, – сказала Аннали, поправляя челку, мешающую глядеть в визор. Джаред покачал головой. Он все не хотел сменить тему разговора: – Ну какой захолустник стал бы носиться по Кранчтауну средь бела дня?
– Наверное, тот, которого пронесло, – сказал я, и Аннали закатила глаза. И все же почти каждую неделю КС оглушали шокером очередного туриста из глухомани, пробирающегося в наши туалеты или крадущего туалетную бумагу. Однажды я открыл дверцу душа и обнаружил там голую женщину, смывающую с себя в канализацию четырехлетний слой грязи. Первая женщина, которую я видел голой в реале, оказалась шестидесятипятилетней деревенщиной с грязной жопой.
– Не-а. Беженец. – Джаред снова чихнул. В том же месяце, когда родился Джаред, Корпорация «Кранч снэкс и фармасьютикалс©» допустила худшую за всю историю своего существования экологическую катастрофу, сбросив в реку двести тонн токсичных химикатов. Младенцев из Риверсайда всегда можно отличить по звуку, который они издают, когда дышат: они будто всасывают воздух через мокрый носок [3]. – На что поспорим, что иностранцы начнут сбегать из Федерации? Содружество стало отключать электричество от Чикаго до Виннипега из-за новой Резолюции по безопасности [4].
– Содружество всегда угрожает отключениями, – отметила Аннали.
– Сейчас это не просто угроза, – упорствовал Джаред. – Половина Федерации сидит без света. Серверы упали.
– Спам, – сказал я, – нельзя доверять всему, что пишут в новостях. Разве тебе никто этого не говорил?
Джаред пожал плечами, мол, поживем – увидим.
– Кроме того, Кадровая служба подняла бы тревогу, – сказал я, главным образом чтобы убедить себя. Я не беспокоился о пройдах – никому, независимо от того, насколько его колбасит от наркоты, не придет в голову атаковать Кранчтаун, со всеми его силами безопасности, сторожевыми башнями и громилами из КС, расхаживающими по улицам, демонстрируя свое вооружение (но не забывая при этом улыбаться!).
Проблема с иностранцами была проста: они разносили болезни. Когда я был ребенком, несколько сотен отчаявшихся захолустников, спасавшихся от насилия на границе с Синопек-ТеМаРекс аффилиэйтед, добрались до Кранчтауна 407. Совет директоров поместил их на Пригорок, и через неделю половина из нас слегла с вирусом C-1, одним из худших когда-либо существовавших супергриппов. Две тысячи крошек умерли менее чем за неделю. Теперь иностранцам требовалось пройти через карантин, даже если они были здесь проездом.
– Их тут двое, – внезапно сказала Аннали. – Высокий и коротышка.
Я немного увеличил масштаб изображения. Она была права: пока я смотрел, тень то расходилась надвое, то снова сходилась.
– Может быть, это карлик, – сказал Джаред.
– Или хоббит, – заметил я. Несколько лет назад Билли Лу Роупс где-то откопал несколько старых книг, настоящих, сделанных из бумаги, одна из них называлась «Хоббит». Мне так и не удалось привыкнуть к чтению, ведь текст не двигался и не прокручивался, не давал ссылку на видео (он даже не мог прочитать себя вслух!), и все же мне понравилась картинка на обложке и запах страниц – он напомнил о старых картах моей мамы.
– Или ребенок, – сказала Аннали.
Эта мысль неловко повисла между нами. Маленький ребенок; быть может, он чем-то болен, быть может, он голодает, хочет пить или ранен пройдами, которые зарабатывали на жизнь, взимая с путешественников плату за проезд.
И тут смартбраслеты на наших запястьях послали световое предупреждение. До ежедневной авторизации оставалось пятнадцать минут.
– Думаю, нам пора, – сказала Аннали.
– Давай, шевелись, – вздохнул Джаред. Еще один день в раю.
2Я стал аферистом по очень простой причине: я не преуспел ни в чем другом.
(из «Путеводителя афериста по Территориям Экс-США»)Большинство ученых дали бы человеческой расе от ста пятидесяти до двухсот лет, максимум. Почти все согласились бы: то лучшее, что было в истории человечества, осталось позади. Как однажды сказал ходячий контрацептив Дэн Риджес: «Мы подошли к занятию оральным сексом не с того конца». Трудно было представить себе время, когда люди только начинали двигаться в сторону прогресса, когда кульминация была перспективой не слишком отдаленного будущего. Когда у нас еще было это будущее.
Теперь же мы на какое-то время оказались в липкой, вонючей посткульминационной части человеческой истории, и никто не мог этого отрицать.
Но иногда, по утрам, я почти забывал об этом.