Волчий пастырь. Том 2

Ни у кого из остальных спутников удивления наша цель пути не вызвала. Посвящение в Сиянии с помощью Двуликого бога – вполне себе обыденность. Великая триада богов Рима, как и многие другие боги, в большинстве не сходят не только до нужд обычных людей, но и до нужд индигетов. И во время Посвящения в Семиградье, тот кто хочет получить дар владения от Марса, Афины, Посейдона и прочих богов первой дюжины, всегда обращаются к ним в храмах Януса, который выступает посредником.
Боги второго круга – принявшие покровительство над Великими Домами и фамилиями индигетов первого сословия, во время Посвящения отвечают лично. Но и через Януса к ним можно обратиться, так что в этом я не вижу проблемы.
Вот так, без торжественной церемонии и без взглядов сотен, а то и тысяч зрителей, собирающихся смотреть на то, как боги отвечают индигетам, просящим у своих богов-покровителей Посвящение в Сиянии, мы довольно буднично пришли к месту главного своего события в жизни.
– Рейнар? – обернулся на меня Никлас. – Ты первый.
Вот так вот. Без лишних слов и церемоний. В прошлый раз во время моего Посвящения все было бодрее и торжественнее. Я вспомнил заполненные трибуны, летающие лепестки цветов и приветственные крики людей. Сейчас же… все еще похмельные Кавендиш и Гаррет, напряженная Несса, настороженная Дженнифер, раздраженный вчерашним фестивалем Никлас и загадочная молчаливая демонесса из высшего командования демонического Легиона.
И все это в центре мертвой столицы Запада.
– Пусть компания и невелика, зато весьма респектабельна, – буркнул я себе под нос, заходя под своды портика храма.
Вот так вот буднично сделав всего несколько шагов незначительные в масштабе вечности, но являвшихся основоопределяющими для пути всей моей жизни. Впрочем, я уже проходил Посвящение, так что ни сюрпризов не ждал, ни особого трепета не испытывал. Для меня не ожидалось ничего нового – вновь путешествие во времени со взглядом на то, как варгрийский народ стал нацией, после того как обрел поддержку Морриган во время битвы с вырвавшимися из Разлома демонами. Так что шел вперед я даже без особого внутреннего волнения.
Мглистая пелена у колонн храма не была миражом – я прошел сквозь нее словно сквозь материальную завесу полога. Даже почувствовал холод касания по коже. Тоже привычно: храм Януса находился словно на границе миров. Отсюда, если испросить разрешения и хорошо Двуликому богу заплатить, можно отправиться в любую точку обитаемого мира. Если, конечно, Янус сочтет нужным ответить на просьбу. И если хватит силы для оплаты – потому что берет в дар за свою помощь Двуликий бог совсем не золотом.
Оказавшись под фронтоном храма за границей пелены, я ненадолго остановился, осматриваясь. Одновременно с моим появлением на стенах начали загораться белым огнем светильники – освещая мне путь вперед, вдоль колоннады к целле – внутренней, священной части храма. Освещая мне дорогу среди окружающей мглистой серой дымки.
Вместе с сопровождающим меня белесым отсветом светильников я прошел вперед, и через несколько десятков шагов оказавшись в самом центре храма. Ранее я уже бывал в храмах Януса; и во всех его обителях, в отличие от храмов других богов, у Двуликого бога всегда все предельно просто. Бело-серый мрамор, голые стены, статуя божества, белесый свет вокруг и мглистая дымка – ощущение, словно находишься ранним утром на перекрестке дорог.
На распутье. Потому что Двуликий бог всегда предлагает выбор: ведь по любой дороге можно идти в две стороны.
Статуя в центре круглого помещения, несмотря на белесый свет вокруг, не дающий тени, находилась в полумраке. Как обычно. Все было привычно, но… непривычно. Потому что сейчас, по мере приближения к статуе двуликого бога, я по-иному начинал чувствовать свое тело и окружающую реальность. Появилось очень странное чувство – словно тяжелая легкость. Я будто бы парил в воздухе, но при этом мне на плечи давила невероятная тяжесть.
Очень странное ощущение, которое раньше я ни разу в жизни не испытывал. И сейчас, незаметно для себя оказавшись у самой статуи Двуликого бога, вдруг увидел, что он протягивает мне руку.
А ведь несколько мгновений назад статуя Януса, готов поклясться, находилась в своем естественном положении.
Сейчас же что-то изменилось.
Коротко оглянувшись, я увидел, что мгла вокруг сгустилась плотнее. Серая пелена тумана закрыла для меня все вокруг. Осталась только статуя Двуликого бога.
Янус приглашал меня в путешествие, открывая врата для… для чего? Для общения с богиней, служению которой я готов посвятить свою жизнь и деятельность, получив в ответ дар владения силой Сияния… Или нет?
Восприятие действительности изменилось. Я и оставался в собственном теле, и одновременно словно парил в воздухе. Лицо бога, вернее два его лица, я сейчас видел одновременно. Несмотря на то, что одно из них было обращено назад, и теоретически видеть я его не мог.
И оба лица Двуликого бога, которые обычно нельзя рассмотреть из-за размытой дымки, сквозь которую не пробиться взгляду, сейчас приобрели черты. И на меня сейчас смотрело двое мужчин. Даже юношей.
Время здесь и сейчас, в моменте моего осознания происходящего, текло совершенно иначе, чем я привык. И у меня, казалось, была целая вечность для того, чтобы вспомнить и понять, кого я вижу сейчас перед собой. Время словно перестало существовать. И вглядываясь в молодые лица Двуликого бога, я понял, что они, оба смотрящих на меня юноши, мне знакомы. Лично я их не знал, а вот черты лица обоих были узнаваемы.
На меня сквозь время смотрели двое самых настоящих Первых людей, основателей существующего миропорядка. Первые индигеты, именно те, кого после начали называли люди-как-боги. На меня смотрели те, кто изменил этот мир.
Я знал обоих – по картинкам исторических хроник. Первым был Император-тиран Римско-Септиколийской Империи Марк Ларций Магн, мой далекий предок; вторым – его вассал, противник и соратник Барн ап Трогус, первый Единый король Севера. На меня сейчас, сквозь века, смотрели Король и Император, прозванные когда-то кровавыми братьями.
Два героя преданий, которые сохранили власть септиколийцев на Юпитере после вторжения терран – в храме Януса можно называть все своими именами. Кровавые братья, Король и Император, из-за сопротивления которых прибывшие сюда терране стали лишь одними среди равных, а не полностью взяли власть в свои руки. Не уничтожили Запад и септиколийцев так, как уничтожили Альтаир и голубоглазых тарнейцев.
Это были те двое, благодаря кому терране «мирно интегрировались в семью народов» – как учили нас учебники императорских академий. В этих учебниках правда не рассказывалось о том, как именно на первых порах проходила мирная интеграция, и сколько фамилий первых людей и терран погибли в процессе знакомства двух цивилизаций.
Эти два лица – Короля и Императора, я видел множество раз на страницах учебников, но впервые наблюдал вживую. Наблюдал, впрочем, обоих недолго – лица моего предка и его врага-и-друга исчезли, растворились во мгле, а фигура бога снова приобрела размытые очертания. Осталась только протянутая рука, словно приглашающая меня проводить куда-то.