Кублерос

Путник рассказывал о морозном лесе Тысячи Лисиц, который нужно непременно пересечь до наступления темноты, ведь после по всему лесу раздается тихий шорох и отовсюду – и под каждого куста, из под каждой кочки появляется словно хвост лисицы: длинный, пушистый, мерцающий небесно-синим, в миг окрашивающий траву и деревья вокруг белым инеем – настолько силен холод, что источает каждый «Хвост».
Путник рассказывал об Антетарисе – городе магов, в котором дуют разноцветные ветра, и где жизнь имеет совершенно другой оттенок, вкус и форму. Где, решив срезать путь по незнакомому переулку, можно легко найти на свою голову десяток-другой приключений, выйти из них победителем, поплутать по запутанным переулкам, по которым, кажется, ты идешь первый из всех людей, а после выйти на центральную площадь, услышав напоследок одобрительный шепот на ухо. А обернувшись, обнаружить, что там никого, и только тополь рядом шелестит ветвями, словно и вовсе здесь не при делах.
Путник рассказывал о лесах Архема – бескрайних и безвременных, в некоторых местах которого листва над головой настолько густая, что там стоят вечные беспросветные сумерки. Глубоко в лесах обитает племя, мужчины которого с рождения обладают черными, как смоль, волосами и глазами, в каждом из которых словно спряталось по ярко-голубому бездонному небу. Ничто в округе не может ускользнуть от голубого взгляда, он смотрит словно сквозь ветки, листья и стволы. У женщин же, напротив, светлые волосы, но черные, тяжелые глаза. Кажется, что этот взгляд смотрит собеседнику прямиком в душу, прохаживаясь по самым скрытым ее закоулкам.
Путник говорил, говорил и говорил. О людях и местах, событиях и явлениях. Лишь изредка останавливаясь, чтобы насладиться эффектом от рассказа.
Милка слушала, открыв рот.
Рассказ прервал раздавшийся за окном петушиный крик.
– Мамочки! Уже рассвет! Мне же скоро вставать!
– Бедолага… Украл я твою ночь, малыш.
– Зато дал больше… спасибо. Спасибо!
– Иди, нам обоим нужно хоть чуточку поспать.
На том они и расстались.
А утром Милка все проспала. Ей снились далекие земли и леса, реки и водопады, города и люди в них. Путник ушел рано утром, не дождавшись ее. А она даже не спросила его имени…
И все пошло так, как и было. Снова было хозяйство, о котором нужно было заботиться, снова был десяток комнат, в которых нужно было прибираться, и взыскательная хозяйка, внимательно смотрящая за тем, чтобы Милка не отлынивала. А она никогда и не помышляла о подобном.
Но слова путника запали ей в душу, и мир, составлявший ранее всю Милкину жизнь, вдруг стал таким маленьким и тесным, что в нем стало трудно дышать.
Теперь Милка с нетерпением ждала конца дня, чтобы заснуть и снова увидеть далекие земли – заманчивые, притягательные, и вместе с тем такие недоступные.
Но теперь все стало окончательно ясно – нужно бежать! Когда? Этой ночью! Ни дня больше!
Остаток дня Милка краем глаза посматривала на обитателей дома: не прознали ли они о ее намерении? Но все шло так же, как и раньше, никто и не подозревал, что маленькая служанка Милка, такая исполнительная и прилежная, способна куда-то убежать. Вот и конец дня…
Хорошо, что Милка предусмотрительная и ничуть не транжира – откладывать монетки, которые иногда жаловали ей хозяева, давно вошло у нее в привычку. И сейчас в ее комнатушке, в тайничке за обломком кирпича в стене лежал увесистый мешочек.
«Хватит на первое время, а там видно будет» – решила Милка, пересчитав денежки. Их действительно было немало.
Сложнее было с ключом от входной двери. Один из них был у хозяйки на шее, еще один висел на ошейнике домашнего пса, остальные копии были где-то в доме, но где?
Иного выхода не было, и Милка, отрезав кусок конской колбасы, пошла на поклон к Севадору – хозяйскому ушастому любимцу, обладателю самой доброй и слюнявой морды в мире. Пес был настолько же ласков, насколько чуток и умен.
Севадор жил в большой конуре, которая соединялась с домом через небольшой проем. Пес, находясь в своем жилище, мог как выйти на улицу, так и зайти в дом. Увидев Милку, он вначале завилял хвостом, но потом подозрительно посмотрел на нее: а что это она делает здесь в такой поздний час?
– Ты мой хороший, кушай! – скормила ему Милка кусок колбасы.
Севадор съел и внимательно посмотрел на остаток.
Скармливая и его, Милка потянулась почесать Севадора за ухом, а на самом деле… ловко и бесшумно отстегнула карабин у большого ключа, что висел у него на ошейнике! Увлеченный лакомством, пес и ухом не повел. Почесав напоследок пса за ухом и ощутив укол совести (попадет ведь псу наутро!), Милка ушла, спрятав ключ в карман.
Прокравшись к себе в каморку, и взяв узелок с вещами, Милка тихонько дошла до входной двери и вставила ключ в замок. Теперь тихо повернуть…
Вдруг, сзади раздался шорох. Ощущая на лбу холодный пот и понимая, что она сейчас будет поймана на месте преступления, Милка медленно повернулась и увидела… Севадора. Он стоял в коридоре, мотая ушами и смотрел на Милку. Потом перевел в
взгляд на ключ в дверях. Потом опять на Милку. Видно, что он все понял, он вообще был умным псом.
Привстав на задние лапы, пес поднял голову и приготовился лаять. Сейчас сюда сбежится весь дом…
– Севадор, миленький…
Свеадор приостановился, вопросительно посмотрел на беглянку. В его взгляде читалось: «И что же ты скажешь в свое оправдание?»
– Я просто хочу уйти отсюда. Я ничего не украла. Просто хочу уйти. Понимаешь?
Севадор посмотрел на нее одним глазом, мотнул мордой. А потом… подошел, встал на задние лапы, обдав Милку теплым дыханием, и лизнул ее в нос. И ушел.
Не веря в свое счастье, Милка еще несколько секунд стояла, тяжело дыша. Он отпустил ее. Все понял и просто отпустил.
Наконец она обернулась и сделала то, ради чего все и затевалось – повернула ключ на два оборота. Дверь чуть скрипнула и открылась, впустив в душный дом свежий ночной воздух и стрекот цикад. Но Милка никогда не слышала цикад, и потому с удивлением вслушивалась в шедший отовсюду незнакомый шорох.
Но прошла еще пара минут, и она уже шла вдаль по улице, к выходу из города, если верить табличкам на стенах. Шла, и вместе с тем, высоко задрав голову и забыв про опасность споткнуться о выпирающий камень на тротуаре, считала звезды в ночном небе – бессмысленное, но такое увлекательное занятие! Особенно в первый день свободы, куда бы она ее не привела!
 
6. Интервью с духом
Покуда пение мое звучит…
Покуда пение мое звучит, расстилаясь кругом меня низким влажным туманом…
Покуда пение мое звучит, расстилаясь кругом меня низким влажным туманом, буду сидеть я на холме своем и петь. И песнь моя будет течь кругом меня туманом и влагой, насыщая леса жизнью вечной, свежестью томной.