Дни, когда я плакала

Он кивает.
– Да, зачем развешивать свои чувства на стенах? Ты ведь не собиралась никогда и ни с кем ими делиться. Верно?
– Ты так говоришь, будто в этом есть что-то нездоровое, – я цепляю нитку на своей пижаме.
– Ты сама сказала, что это отвратительная привычка.
Я усмехаюсь, поднимая взгляд.
Он подходит ко мне, держа руки в карманах.
– Так что же ты делаешь теперь, когда у тебя нет дневника?
Издав смешок, я вырываю нитку и скатываю между указательным и большим пальцами.
– Выплескиваю чувства.
– Выплескиваешь? – спрашивает он, останавливаясь передо мной.
– Говорю и делаю чересчур много.
Его глаза смотрят на меня так, будто помнят, что мы едва не поцеловались всего несколько минут назад. Я опускаю взгляд, потому что у меня нет той смелости, что была, когда шел дождь и мы словно находились на нашем личном маленьком острове. Имани подбегает ко мне с моим светло-голубым лаком.
– Можешь накрасить мне ногти этим цветом?
– В следующий раз, Имани, – говорит Картер.
Она поворачивается к нему, надувая губки.
– В следующий раз точно накрашу, – заверяю я ее.
Она улыбается и кладет лак на место.
– Пойди найди Ливви, скажи ей, что мы уезжаем.
Девочка подскакивает, выбегает из комнаты и зовет:
– Ливви!
Мы остаемся вдвоем.
– Просто чтоб ты знала: я считаю, что всё, что ты говоришь и делаешь, – идеально. – Он проходит мимо меня к двери. – Не помешало бы, чтобы ты говорила и делала еще чуть больше.
– В каком плане? – спрашиваю я, наклонив голову.
– В плане твоих чувств! – Он переступает через порог, бросая на меня последний взгляд, прежде чем скрыться в коридоре. У меня перехватывает дыхание.

То, что я никогда не сделала бы, если бы мой дневник остался у меня
1. Заговорила с Оливией Томас и подружилась с ней.
2. Поехала в Хьюстон и посмотрела в лицо своим суждениям о моей собственной расе.
3. Поговорила с Картером Беннеттом о своем отце, стереотипах и «Орео».
4. Поговорила с Картером Беннеттом о своих списках и чувствах.
5. Поехала в центр города и увидела благовоспитанного Одена Рейнольдса с совершенно другой стороны.
6. Напилась в ночном клубе и проснулась в постели Картера Беннетта.
7. Едва не поцеловала Картера Беннетта. Снова и снова.
 
Глава 18 
 Причины, по которым этой ночью я не сплю
Шантажист наконец снова присылает мне сообщение этой ночью: «У тебя есть время завтра до полуночи сделать что-нибудь еще».
Я отправляю скриншот Картеру.
Картер спрашивает: «И… что это будет? Хэтти? Колумбийский университет? Дестани?» Потом отдельным сообщением: «Мэтт?» Словно ему пришлось приложить усилия, чтобы заставить себя упомянуть его в качестве возможности.
Однако при сложившихся обстоятельствах я едва не забыла об этом пункте: «Признаться в любви Мэттью Рэдду». Слово «любовь» вдруг стало казаться мне слишком сильным.
«Я не хочу делать ничего из этого»
«Когда ты расскажешь мне, что произошло между тобой и Дестани?»
Он спрашивает так, будто я обещала рассказать, будто у него есть особое право знать это. Но после того как он успокаивал меня прошлым вечером на концерте Вонтэ, может, будет не так уж и плохо всё ему рассказать.
«Завтра? Вы, ребята, ведь приедете ко мне, чтобы посмотреть последний фильм?»
«Ага. Или я мог бы позвонить тебе, и ты бы рассказала мне прямо сейчас».
У меня учащается пульс. Позвонить? Поговорить с ним вслух? С паузами, неловким молчанием, дыханием, голосом? Моя кожа вспыхивает от предвкушения. Я переворачиваюсь на матрасе на живот.
«Ладно».
Он звонит, и я таращусь на имя на экране телефона: Картер Беннетт.
Я отвечаю.
– Привет!
– Приветтт, – он добавляет еще парочку «т». – Ты в постели?
– Ага. А ты?
– Тоже, – отвечает он.
Я представляю: его голова там, где лежала моя прошлой ночью, его тело под голубым одеялом, в одних только боксерах. Ну я так думаю… На самом деле я ведь не знаю, в чем он спит.
Словно прочитав мои мысли, он спрашивает:
– В чем ты сейчас?
На моих губах появляется удивленная улыбка.
– Картер, это совершенно неуместно.
– Что? – он смеется. – Как будто ты не думала о том же самом.
Определенно думала.
– Не играй со мной, – говорит он.
– Зачем тебе это знать? А что сейчас на тебе?
– Ничего, – отвечает он.
Я открываю рот, но из него ничего не вылетает. Ничего – как нет ничего и на нем.
Он смеется.
– Да шучу я, Джексон.
Я издаю нервный смешок.
– Не, на мне нижнее белье и носки. Если честно, я не понимаю, зачем люди полностью одеваются, когда ложатся спать. По мне так слишком много ткани.
– Согласна.
Абсолютная тишина. Интересно, какое у него сейчас лицо.
– Ты согласна? И что это значит? Во что ты одета, Джексон?
– В то же, что и ты, за исключением носков.
– Уа-а-а, – завывает он, – черт!
Я прикусываю нижнюю губу.
– Как бы там ни было, мы собирались поговорить не об этом.
– Сначала не об этом, но теперь да. Когда ты сказала «в то же, что и я», подразумевалось еще что-то и сверху?
– Картер!
– Что? Это крайне важная информация.
– Ты хочешь узнать про Дестани или нет?
– Если честно, я не знаю, смогу ли теперь на этом сосредоточиться.
Я прячу улыбку, словно он может ее увидеть.
– Тогда я кладу трубку.
– Нет, подожди! – Он делает глубокий успокаивающий вдох. – Ладно-ладно, я постараюсь.
Я смеюсь.
– Уверен?
– Да. Начинай свой рассказ. – Я ничего не говорю, и он добавляет: – Пожалуйста! – От его низкого голоса у меня по спине бегут мурашки.
– Ладно! – Я тоже делаю глубокий вдох. – Ты знаешь, что в прошлые выходные у Чейза дома была вечеринка?
– Я о ней слышал, да.