Дни, когда я плакала

8. Остановиться на обочине автомагистрали и дойти до самой большой статуи американского героя. Сфотографироваться.
9. Остановиться на обочине автомагистрали и сняться в поле люпина. Проверить в интернете, не запрещено ли их срывать (не запрещено).
10. Притвориться раздраженной, когда Картер делает что-то настолько же милое, как пропускает поворот.

Мы возвращаемся в Хейворт как раз к моменту, когда наш класс выходит с уроков. Я опускаюсь на сиденье, надеясь, что никто не заметит мою машину, потому что боюсь, что нас закидают яйцами. Когда Оден выходит, Картер говорит ему:
– Ливви хочет с тобой поговорить. Ты должен ее выслушать.
Я не вижу реакцию Одена, но чувствую напряжение. Он молча закрывает дверь.
Когда Картер выезжает с парковки, я спрашиваю:
– Как думаешь, Оден меня ненавидит?
– Что? – он смеется, будто слегка растерявшись. – С чего вдруг ему тебя ненавидеть?
Я смотрю прямо перед собой.
– Я была там, когда фотографии Оливии были испорчены. Я в этом участвовала, – я поворачиваюсь к нему. – А ты меня не ненавидишь?
Он тоже смотрит прямо перед собой.
– Нет.
– Почему? – я словно умоляю его ненавидеть меня. Я заслуживаю, чтобы меня ненавидели.
– Потому что, – он вздыхает, – теперь всё изменилось. Ты теперь другая. И Ливви рада, что вы стали подругами. Она не будет играть в игры шантажиста и бросать тебя. Она слишком хорошо знает, каково это.
Но разве я не заслужила, чтобы меня бросили? Я разозлилась на шантажиста за то, что они выложили этот список, но если бы они этого не сделали, разве я когда-нибудь рассказала бы об этом Оливии? В моем списке дел не было пункта о том, чтобы извиниться перед ней. И сейчас я понимаю, что он должен был там быть.
Я несколько месяцев избегала этого разговора. Но у меня нет права принимать ее дружбу, если я не могу посмотреть ей в глаза и извиниться за то, что участвовала в ее травле.

Мой отец раньше всегда держал маму за руку на консоли. Глядя на них с заднего сиденья, я никогда не придавала этому особого значения, пока он не перестал так делать.
Я начала лгать себе, когда он перестал.
И когда Картер переплетает мои пальцы со своими на консоли, направляя машину в свою часть города, у меня внутри всё переворачивается – это словно напоминает мне о том, что всё когда-нибудь кончается.
Мы сидим в машине на парковке возле многоквартирного дома Оливии и просто смотрим друг на друга. Солнце уже близится к закату, как и наше с ним время вместе.
– Как тебе Университет Сэма Хьюстона по сравнению с Хьюстонским университетом?
– Он как будто из совершенно другой вселенной. Я так привыкла к большому городу. Наверное, к Хьюстону будет легче привыкнуть. – Я опускаю взгляд на наши руки на консоли. – Хорошо, что ты получил полную стипендию в Техасском университете. Теперь твоему отцу не придется платить за твое обучение.
Он напрягается.
– Ты это слышала?
Я киваю.
Он убирает свою руку. Теперь он словно на другом конце мира. Я так мало о нем знаю. Он всегда был на другом конце мира.
– Картер…
– Я правда не хочу об этом говорить.
– Ладно, – я отодвигаюсь, в буквальном смысле отдаляясь от него. Но это ненормально, потому что он так много знает обо мне, в то время как я не знаю о нем практически ничего.
Потом он смотрит на меня и на расстояние между нами.
– Эй, иди сюда, – он притягивает меня к себе, – пожалуйста! – Я подвигаюсь к нему. Он говорит: – Не беспокойся за меня. Всё хорошо.
– Я не беспокоюсь. Я просто хочу знать тебя.
– Ты меня знаешь.
– Но я не знаю, – настаиваю я, – совсем ничего.
Он вздыхает, опираясь локтем на консоль.
– Ладно. По знаку зодиака я Дева. Мой любимый цвет – красный. Иногда желтый. Моя любимая еда, наверное, острые крылышки с голубым сыром. Ммм…
– Хотя я не знала ничего из этого, это не то, что я имела в виду, говоря, что хочу знать тебя.
Он смотрит на меня и улыбается.
– Ладно, – он наклоняется ближе, – до тебя у меня никогда не было девушки.
Я удивленно смотрю на него. То, как он целуется, явно говорит о том, что он немало практиковался.
– А как насчет тех семисот девушек, о которых говорила твоя сестренка?
Он смеется.
– Во-первых, Имани сильно преувеличила их число. Во-вторых, эти девушки были… просто девушки.
– В смысле?
– Ну с ними не было ничего серьезного.
– Ты использовал их для секса?
Он прищуривает глаза.
– Это всегда было по взаимному согласию.
– Они тоже использовали тебя для секса?
– Ты говоришь так, будто в этом есть что-то нездоровое, – он отворачивается, глядя вперед. – Вероятно, я никогда не хотел, чтобы у меня с ними было что-то серьезное. Я никогда не хотел, чтобы девушка чувствовала, будто ей необходимо конкурировать за мое время.
– Конкурировать с кем?
– С моей сестрой, – он поворачивается ко мне с серьезным лицом. – У нас нет отца, но пока есть я, она никогда не будет девочкой с «проблемами из-за отца».
– А что насчет твоей мамы? – спрашиваю я.
– Она работает сутками, чтобы сводить концы с концами, так что я сижу с сестрой. Оливия мне помогает, но я стараюсь не злоупотреблять ее помощью. У меня нет времени водить девушку на свидания каждые выходные. Как и денег на это, – он избегает моего взгляда. – Прости, мне стоило рассказать тебе всё это раньше…
Я улыбаюсь.
– У меня только один вопрос.
– Какой? – он обхватывает себя руками.
– Если всё это правда, почему ты решил попытать счастья со мной?
Он смотрит в окно на крыльцо, ведущее в подъезд Оливии.
– Ты понравилась Имани, – говорит он, – и в то утро ты сказала, что она тебе тоже нравится. Я надеялся, что, может, ты не будешь возражать против того, чтобы иногда проводить время с нами.
Я слушаю, с каким сомнением он всё это произносит. Мое сердце переполняется чувствами, а глаза наполняются слезами.
– Видишь? Вот это я имела в виду, говоря, что хочу знать тебя.
Он закатывает глаза.
– Только не плачь, пожалуйста.
– Я не плачу.
– Я вижу у тебя в глазах слезы. Иди сюда.
Я наклоняюсь к нему.
– Я буду рада проводить время с вами обоими.