Как защитить диплом от хищников

Я от возмущения аж воздухом поперхнулась. Вот ведь наглый. Даже вопрос на бис у меня умудрился спереть! А ещё на ворюгу обижался… А клыкастый, словно догадавшись, что это меня задело, продолжил быть дипломатом. В смысле, одновременно и отвечать на мой вопрос, и провоцировать. Короче, бесить.
– Все просто. Я пришел к другу, а заодно и лучшему специалисту в области артефакторики в столице. - Судя по паузам, которые делал Смерч меж словами, приятельство это было весьма специфическим. – И задал всего лишь один вопрос: кто смог бы разорвать его фирменное плетение? То самое, по которому Грейт целую научную статью написал. И сделать это ОЧЕНЬ быстро.
Так-с, кажется, вышла промашечка… Катафалк на лекциях не упоминал, что это его личная разработка, а я в тот момент, когда взламывала заклинание, думала в последнюю очередь, кто его автор. Так глупо попасться…
– А профессор? - спросила уже по инерции.
– Как будто ты не знаешь Грейта, - в голосе Смерча проскользнула ирония, и клыкастый позволил себе чуть повернуть голову в мою сторону, впрочем продолжая полностью контролировать дорогу. - Первое, что он ответил: «Не отдам!» Пришлось его убедить, что придется…
На мой настороженный взгляд, который я при этих словах метнула в Смерча, он пояснил:
– Об обстоятельствах нашего с тобой знакомства Грейт не в курсе. Но сдается мне, он обо всем догадался. Иначе попытался бы продавить меня по гораздо большему числу пунктов.
– Это как? – насторожилась я.
– Мой приятель понял, что я все равно тебя так или иначе заберу. И умудрился под это дело прикрепить тебя к дипломатическому ведомству в рамках сбора материала для диплома. На три месяца.
Я жутко хотела спать. Но слова Смерча о дипломе взбодрили лучше, чем не замеченный поутру косяк, понимание, что проспала , и пролетевший за окном метеорит разом. Потому как дипломатическое ведомство славилось не только самой высокой концентрацией клыкастых на квадратный фут, но и едва ли не самой большой библиотекой с редчайшими книгами, свитками, табличками…
Попасть туда мечтали многие студенты. Пытались – некоторые из них. А вляпалась в этот ценный пропуск я. Причем сразу и руками, и ногами.
Но… Зная остроту языков сплетниц в академии, могла утверждать: они наверняка скажут, что допуск в библиотеку я получила через взятку в особо интимном размере. Во всяком случае, про то, каким образом я стала дипломницей Катафалка, ходили именно такие слухи. Плевать!
Главное, что я честна с собой. И не опущусь до того, чтобы мое тело стало разменной монетой в сделке с совестью. Это было одним из моих принципов. Я просто не представляла, как можно разделить постель с тем, кого не люблю.
Видимо, поэтому до сих пор Мирта, знакомая-алхимик, периодически просила мою кровь для приготовления некоторых эликсиров. Дескать, невинность нынче в большой цене: едва у девушки появляются формы, так сразу куда-то исчезает целомудрие. И при этом же Мирта, паразитка такая, посмеивалась и настойчиво пыталась свести меня с очередным кавалером. Гробила своими же руками ценный (и халявный!) реактив!
– Так что ты с завтрашнего дня официальный сотрудник дипломатического ведомства. Документы деканат подготовит чуть позже.
Клыкастый говорил, а я вдруг почувствовала, как в моем теле, которое за пару минут до этого взбодрилось от волны адреналина, начала ощущаться удивительная легкость и воздушность. Вот только управлять им при этом получалось будто через какие-то внутренние механизмы-рычаги-костыли… А может, это оттого, что я просто не спала почти двое суток. Ночь гонок, и до этого доделывала заказ Сэму. Нужно было выполнить расчеты по одной работенке…
В голове крутился еще вопрос: что значит записка, которую я нашла во взломанном артефакте? Но задала я почему-то другой:
– А для какого дела я тебе нужна? – договаривала я уже с опущенными веками. Они были в противовес облачному телу тяжелыми.
– Это не разговор на ход…
Окончание фразы я так и не услышала. Организм решил, что с него хватит. Хозяйка там пусть что хочет делает, а у него рабочее время истекло. Потому он посчитал, что пора на отдых, и… вырубился, подлец!
Причем уснула я настолько капитально, что чувствовала: меня тормошат, о чем-то просят, угрожают, но… Я все равно не могла открыть глаза. Только глубоко и с наслаждением зевнуть и поудобнее устроиться, чтобы продолжить дрыхнуть.
В дреме, как через вату, услышала:
– И ведь сам выбрал, - сквозь зубы прошипел кто-то раздражённо.
Причем ладно бы только шипел! Еще и лапал! Словно что-то искал в моих карманах.
Раздался лязг, будто на руках подбросили связку ключей. А затем меня, по ощущениям, взяли на руки и куда-то понесли. Все так же не переставая недовольно бормотать:
— Нет чтобы за тем вторым вчера увязаться! Нет, Крис, тебе самого шустрого байкера подавай… Вот теперь тащи это чудовище на себе.
— Ну уж не-е-ет, – широко зевнув и не открывая глаз, сонно возразила я. - Не чудо-о-о-овище, а чудо. И вообще, должны же у приличной девушки быть хоть какие-то недо-о-оспатки! – на краю сознания проскользнуло, что вроде я сказала что-то не совсем то, но... промелькнуло и пропало. И после этого я повозилась, закинув руку поудобнее и обхватив что-то теплое и крепкое, и снова отрубалась.
Последним, что услышала , был чей-то выразительный хмык. А за ним наступила блаженная тишина и темнота. Я снова провалилась на самое дно сонной пропасти.
А вот очнулась я дома, на своем любимом диване, что стоял в гостиной. Хроносы показывали ровно пять. Вечера? Прислушалась к тишине за окном. Она была особой, наполненной звонкой пустотой. Такой, в которой каждый звук летит дальше обычного. Похоже, все же рассвет. Иначе бы наверняка доносились отголоски уличной суеты. А тут… безмолвие.
Посмотрела на незашторенное окно. На темное небо солнце скупо плеснуло пригоршни розовых лучей рассвета. И теперь они крались по стеклу, словно были профессиональными воришками, которые заглядывают в дом, интересуясь, есть ли в том хозяева.
Сладко потянулась и улыбнулась новому дню, вспомнив, что эту ночь я провела с чудесным мужчиной: я спала, а один высокий темноволосый красавец… мне снился. Только почему-то у него были клыки. Впрочем, они не мешали ему изумительно целоваться. А еще он потрясающе готовил блинчики с джемом. Вкуснющие… М-м-м.
А потом вдруг в мозгу всплыли обрывки кошмара: артефакт Мервиуса, забег по лестнице и снова этот клыкастый, только уже не добрый, а… гад, в общем! Б-р-р! Что только не подкинет расшалившееся воображение!
Тут же занывшие пятки насторожили. А затем мой взгляд задержался на стоявшем рядом с диваном журнальном столике. На стеклянной поверхности последнего, рядом с вазой, лежал белый лист, на котором каллиграфическим почерком было выведено краткое: «Приду в восемь утра. Будь готова к работе» – и подпись: «Кристоф Норд дэн Рохт Ойло». А за ней постскриптум: «И не пытайся сбежать. Я тебя укусил и теперь по крови смогу найти в любой точке мира».