Лучший полицейский детектив
Начальник милиции, не знавший до этого о таких способностях своего подчиненного и судмедэксперта, с интересом следил за их приготовлениями.
— Что Вам спеть? — обратилась врач к директору.
— Из «Жестокого романса», если можно?
Дина вопросительно посмотрела на Юру-криминалиста. Тот взял несколько аккордов и кивнул.
— Мохнатый шмель — на душистый хмель, Цапля серая — в камыши. А цыганская дочь — за любимым в ночь, По родству бродяжьей души….
Андрей и начальник милиции, с удивлением, а все остальные, с наслаждением, увлеченно слушали музыку, в виртуозном исполнении Юрия и песнь Дины. Именно — песнь, потому что назвать ее исполнение просто романсом было не к месту. Когда она пела, то жила тем, о чем говорилось. И ее исполнение было мини-спектаклем. Совсем неожиданно, перед Андреем открывались все новые и новые грани творческой натуры его наставницы. Как можно было не стать очарованным ею после такого открытия?!
— И вдвоем по тропе навстречу судьбеНе гадая: в рай или в ад, Так и надо идти, не страшась пути, Хоть на край земли, хоть — за край!..
«Она так и живет. Не страшась пути!» — думал Андрей, — «Доверяет вот так своему мужу. Только куда он ее заведет?»
После исполнения последних аккордов прошло несколько минут, прежде чем на Дину и Игоря обрушился шквал аплодисментов. Оказалось, что услышав музыку, из коридора к открытым дверям кабинета подошли все остальные сотрудники клуба.
— Спасибо, спасибо, друзья, — поклонились наши исполнители.
— Еще, еще, пожалуйста, — стали просить остальные.
— Ладно, учитывая, что сейчас пока еще осень и она проходит… слушаем Есенина, — объявила Дина.
— Отговори-и-ила роща золота-а-а-яБерезовым веселым языком. И журавли, печально пролета-а-яУж не жалеют больше ни о ко-о-о-ом…
И присутствующие будто перенеслись на улицу, где опадали последние багряные листья под порывом холодного ветра.
— И если время, ветром размета-а-я, Сгребет их всех в один ненужный ком, Скажите так: … что роща золота-а-яОтговорила милым языком…
В общем, успех у исполнителей из опергруппы был полный.
— Все, Юра, если на работе будет сокращение — станем бродячими артистами, — засмеялась Дина.
— Все может быть, — серьезно ответил ей криминалист.
Короче, домой все ехали в хорошем, даже несколько приподнятом настроении.
— Никогда не думал, что можно так интересно проводить время на месте происшествия! — признался по дороге Андрей.
— Ну, это не совсем — на МП, а после него. Но у нас интересная работа!
— Я уже вижу! — засмеялся интерн.
— Чего стоит театр одного актера в суде, например?
— Диналексеевна, вы уже дома! — тормознул водитель, — пройдете немного пешком? А то у вас в переулке все перерыли, я не смогу подъехать.
— Конечно, до свидания, — Дина вышла, захлопнула дверцу и пошла между кучами вырытой земли к дому.
«Что же это опять ищут? Клад или поврежденные трубы?» — мысленно пошутила она.
— Мам, мам, а нам сочинение задали, я написал, послушай!
— Мама, а он у меня мячик закинул на шкаф, достань! — запрыгали вокруг нее дети.
Дина первым делом обняла их, по дороге на кухню достала мяч и открыла тетрадь. «Мама, приехавши с места пришествия и накормивши нас, пошла отдыхать…», — прочитала она и засмеялась.
— Чего ты смеешься? Неправильно? — обиделся Сашка.
— Может, и правильно. Пришествия… Все еще впереди. Может, и пришествие будет! Солнце, нет таких слов: «приехавши, накормивши».
— Так же говорят!
— Говорят, но неправильно. Надо без «ши». Приехав, накормив. Я бы вообще избегала таких слов. Писала бы проще. Например, — «Когда мама приехала с места происшествия, она накормила нас».
— Но так больше слов писать надо! — возмутился сын.
— Какой ты экономный! — всплеснула руками мать, — Скажи лучше, почему ты Алешу обидел? Зачем мяч забросил на шкаф?
— А он мне писать мешал. Я сочиняю, а он гупает и гупает!
— Лешик, понимаешь?
— Я в другой комнате был!
— А мне все-равно слышно!
— С вами не разберешься! Тогда давайте будем делать так: сначала оба делаете уроки, а потом вместе играете.
— А мы уроки на продленке сделали.
— Так в чем тогда проблема?
— Я сочинение не успел дописать. Я с тобой его хотел сделать…
— Ребятки, вам надо быть дружными! Не надо ссориться. Когда-нибудь нас с папой не станет. И у вас больше не останется никого из родных, кроме вас самих. Понимаете? Только один из вас и ваш брат. Поэтому цените друг друга. Когда вы станете взрослыми, вы еще будете не один раз помогать друг другу. Ой, а что это? — с удивлением заметила горячую печку Дина.
— Вы что, сами затопили печь?
— Да, — с гордостью подтвердили мальчики.
— Какие вы у меня молодцы! — снова обняла их мама.
— Так устал, жрать давай быстрее, — появился в дверях муж.
— Игорь! — укоризненно сделал ему замечание Дина. — «Есть»! Ты не свинья.
Муж закатил глаза и пошел переодеваться. Дина с грустью подумала о том, почему у некоторых с годами куда-то улетучиваются хорошие манеры. А Игорь мысленно продолжал с ней спор, обвиняя в появлении грубости плохую жизнь, забывая при этом, что она действует не на него одного, но и на его жену тоже.
Другие мамы и папы
Следующий рабочий день опять внес разнообразие в будни их отделения.
Сначала к Дине пришла патологоанатомическая санитарка Нина.
— Диналексеевна, у меня горе случилось. Внучка померла.
Гнатенко, знавшая о ее проблеме, выразила соболезнование.
— Мы бы хотели, чтоб Вы сделали вскрытие…
— Нина, а зачем это вам? — удивилась врач. Обычно родственники просят не вскрывать.
— Невестка хочет знать, могли ли мы что-нибудь еще сделать, чтобы спасти девочку? Может, педиатр преувеличивал, просто не хотел выхаживать дитя?
— Хорошо, я сейчас приду.
Гнатенко выразительно посмотрела на Валеру.
— Иди, иди, я сам справлюсь. На прием — всего пару человек. Кстати, Тихорецкого возьми. Немного патанатомии ему тоже не повредят.
Врачи пришли в соседний морг, где их уже ждала Нина с невесткой. Убитая горем молодая мать просто почернела с лица. На столе лежало маленькое тельце, а рядом лежала раскрытая карта стационарного больного. Дина пробежала взглядом по клиническому диагнозу.
— Судя по диагнозу, у Вашего ребенка были уродства здоровья, не совместимые с жизнью.
— Мы хотим, чтобы Вы проверили, доктор, — скорбно ответила мать.
— Хорошо. Подождите нас пока в отделении.
— Тебе уже встречались новорожденные с уродствами развития, Андрей?
— Мне еще никакие дети не встречались, слава Богу.
— К сожалению — все впереди. Смотри на ротик. Вот это — классическая «заячья губа».
— Действительно, как на фото в учебнике. А что же здесь не совместимого с жизнью? Ведь дефект можно ушить. Останется просто шрамик.
— Дело не в самой «заячьей губе». Она часто сочетается с другим уродством — «волчьей пастью». А вот это уже — незаращение твердого неба. Соответственно — пища попадает и в дыхательные пути, а в сочетании с неправильным дыханием это ведет к пневмониям.
— Смотри, даже в самой расщелине неба видны створоженные частички молока.
Андрей внимательно наблюдал за щадящими движениями эксперта.
— Ой-ой-ой! Маме надо памятник поставить за то, что она этого ребенка выхаживала целых восемнадцать дней! Ты только вспомни Пантелейчук, которая поглумилась над телом своего ребенка! И посмотри на эту МАТЬ, знавшую, что ребенок обречен и старавшуюся отдать все тепло, какое только могла, своему малышу! Есть другие, нормальные мамы и папы, не такие, как та! Бедные они, бедные! Посмотри, что в просвете гортани, трахеи, бронхов делается!