Нереально, но вместе (СИ)

Кир улыбается тоже:
— Помни в своих изысканиях, что эту фамилию будем носить не только мы с тобой, но и наши дети.
Блин, точно. Тогда Бонд, безусловно, отпадает. И я смеюсь снова. Смеяться и радоваться жизни приятно. Особенно в компании такого соблазнительного контрабандиста и убийцы. Какая там фамилия была у крёстного отца?
КИРАМ
Слышать, как она радуется Джонсону, премерзко. Почему для меня у моей бейгали только насмешки и упрёки? Ведь нам было хорошо вместе когда-то, легко и весело. Куда всё это делось? Выходит час спустя довольная, словно и не было никакой депрессии. Есть, конечно, слабая надежда, что так рада она возможности поговорить с Эриком, но… Что-то не верится. И всё-таки моя. Не отдам. Судя по хитрому выражению лица, задумала какую-то пакость. Это хорошо, в её исполнении даже пакости выходят забавно.
— Андолини, — выдаёт задумчиво и неуверенно, я не понимаю, к чему это. Фокусируется на мне. — Фамилия.
— Боюсь представить, из каких глубин сознания ты её откопала, и что она значит.
— Фамилия крёстного отца, — понятнее не стало. Она вздыхает тяжело, явно считает, что я туплю. Джонсон уже давно понял бы её, знаю. Мари объясняет мне что-то про старое кино, преступные организации и как какой-то дон стал Корлеоне. Ей смешно. Мне — нет. Хорошие у неё ассоциации со мной, ничего не скажешь. Но она смеётся над этим, не боится и не отталкивает с отвращением, наверное, стоит радоваться такому подходу.
— Не боишься меня? — спрашиваю насторожённо. Вдруг?
— Глупости, Кир. Ты никогда осознанно не причинишь мне вреда. Если только по неосторожности. И я тоже… Не убила, нет, но стреляла в человека. Он остался жив только потому, что я не умею управляться с оружием, промахнулась. Во мне тоже есть эта способность переступить грань, так что мы похожи больше, чем может показаться на первый взгляд, — на это заявление я не представляю, как реагировать. Мне казалось, я знаю о ней всё. Мари меж тем отвечает на мой недоумённый взгляд. — Давно, в Листане, ещё до нашей с тобой первой встречи. Когда встаёт вопрос — ты или тебя — я выбираю первый вариант.
— Я одного не понимаю, — это действительно не укладывается в голове. — Как ты смогла семь лет прожить с Эвансом и ни во что не вляпаться?
— Говорю же, Алекс — мой ангел, — она снова грустит. Зачем только спросил.
Надо как-то отвлечь.
— Я — демон, Эванс — ангел. Кто тогда во всей этой мифологии Джонсон и ты сама?
— Аполлон и Артемида, конечно же, — ухмыляется она. Древние боги-близнецы. Эту легенду я знаю.
— Несостыковка, солнце. Артемида была целомудренна, — целую, давая ей прочувствовать всю глупость собственного заявления, почувствовать желание. Хотя с Аполлоном, конечно, она попала в точку.
— Не в этом суть, Кир. Мы — две стороны одной медали, — но дыхание её учащается, надо отвлечь мою девочку от дурацких мыслей о других мужиках. И лучше бы нам уйти в каюту.
Но мы не успеваем. Джамиль появляется в кают-компании заспанный, подходит к нам, зевая. По-хорошему надо его погонять за такое явное нарушение режима — всю ночь опять играл, похоже. Только сейчас мне не до того. Подхватываю Мари на руки, на ходу велю сыну отжаться сто раз, чтобы не расслаблялся, и отправляюсь доказывать ей, что демоны лучше ангелов и богов с сомнительной репутацией.
  
5
 
МАРИ
Время тянется лениво в Палере, ведь здесь никогда ничего не происходит. Даже несмотря на все изменения, постигшие страну за годы, что я не была в этом «райском» уголке. И январь точно так же похож на август, как на апрель — скука смертная. Кир всё так же пропадает где-то целыми днями, занятый работой и подготовкой к нашей жуткой кончине. Джамиль всё так же ходит в школу. А я всё так же тоскую дома на пару с Радой. Ариадна составляет нам компанию, но отношения работодатель-подчинённый не дают выйти за весьма формальные рамки общения. Мой язык до сих пор не поворачивается назвать Кира мужем, несмотря на то, что мы нашли общий язык. Я не могу с уверенностью сказать, что чувствую к нему, но злость прошла. Открывать друг друга заново каждый день удивительно. Он одновременно и похож и не похож на того мальчика, которого я знала когда-то. И мужчина, которым он стал, пожалуй, нравится мне гораздо больше самоуверенного мальчишки.
 
Документы для нашего чудесного возрождения на Сайшере давно готовы и имена, которые выбрал Нейт, приводят меня в тихий ужас. Наверное, он сделал это специально. Не сознаётся, зараза белобрысая. И если Энрике хоть как то созвучно с Эриком, то остальные… Джамиль превратился в Джиани, Рада в Ренату, а Кир в Коррадо. Такое имя вообще существует? Дичь. Но Нейт только угорает надо мной, и зовёт теперь не иначе как Мэринелла. Говорит, надо привыкать. Мне остаётся лишь скрипеть зубами и мечтать добраться до его шеи. При этом каждая беседа с засранцем как глоток свежего воздуха. Кир вроде перестал психовать по данному поводу, по крайней мере, внешне. Кто знает, может по вечерам в зале он представляет на месте боксёрской груши физиономию моего друга.
Он старается хоть как-то развлечь меня — яхта, доступные теперь для женщин рестораны (которые, впрочем, состоят из отдельных комнат, где вас не могут увидеть окружающие, и разница с обедом дома — только смена цвета стен). Мы даже ходим гулять по вечерам в парк иногда. Но я стараюсь избежать такого похода всеми силами — слишком уж тоскливо страдать в никабе, соглашаюсь исключительно ради детей. Сегодня воскресенье, а это значит, что Кир будет весь день с нами и развеет мою грусть-печаль. К тому же сегодня день рождения Джамиля, и Арафат обещал нам обоим кое-что интересное. Джамиль не тот ребёнок, который в шесть утра своего праздника запрыгивает в постель к родителям с требованием подарков. Кир вообще с ним строжничает и разрешает заходить в нашу спальню только со стуком, и дождавшись положительного ответа. У него, безусловно, есть на то причины, Джамиль маловат для тех сцен, что может застать в нашей комнате. И всё же… Эрик в свой день рождения всегда просыпался даже раньше меня, пробирался к нам с Алексом, устраивался посерединке и весьма активно «не мешал нам досыпать», так что не проснуться было нереально. Когда я увижу его снова, это будет уже совсем взрослый и забывший меня мальчишка…
Грустные мысли в сторону. Сегодня по плану праздник. Мой подарок давно готов, но получить его Джамилю будет не так-то просто, у меня подготовлен целый квест. Я спускаюсь вниз, удостовериться, что всё на месте, и натыкаюсь на неприкаянно слоняющегося по гостиной сына. Я давно привыкла называть его так. Он улыбается, завидев меня, и лезет обниматься. А ведь мы уже одного роста. Наверное, и с Эриком тоже…
— С днём рождения! Хочешь подарок? — спрашиваю с хитрой улыбкой. Он кивает, конечно же, и я выдаю ему первую подсказку. Пока Джамиль занят разгадыванием шифров и тайных мест, отправляюсь на кухню, чтобы выпить в тишине чашечку кофе. В тишине не получается, потому что к тому моменту, когда мой капучино готов, сын находит припрятанные очки смешанной реальности. Точно такие же Нейт передал от меня несколько месяцев назад Эрику. Джамиль прибегает прямо в них, выражая свой восторг крайне громко. Вскоре к нам присоединяются Кир, и даже Ариадна с Радой. Прощай, покой.
После завтрака Кир загоняет нас с Джамилем в машину, на вопросы не отвечает, загадочно ухмыляясь. Для начала мы выезжаем из города, какое-то время мчим по трассе, а потом неожиданно сворачиваем с гладкого шоссе прямо в пустыню. Правда, далеко не отъезжаем, Кир сначала спускает давление в шинах. Потом же внедорожник резко взмывает на гребень ближайшего бархана и замирает, балансируя.
— С днём рождения, Джамиль, — бросает Кир через плечо. — Готов?
Мелкий что-то радостно верещит, и мы срываемся вниз. Спустя двадцать минут таких палерских горок мы останавливаемся. Кир интересуется, хочу ли я попробовать. Серьёзно? Да я на механике в последний раз ездила лет пятнадцать назад. Да ещё по песку.