Юся и эльф. Все любят котиков

– Да не собираюсь я его трогать!
Совсем страх потеряли.
Малина завозилась, явно пытаясь донести до меня какую-то очень важную мысль. Главное, горшок у меня не собиралась забирать, что уже хорошо.
– Юся… – этот тихий шелестящий голос во мраке заставил меня подпрыгнуть. Грозно зазвенело дерево, взвились плети малины, разворачиваясь во весь свой немалый размер. – Я не причиню вреда твоему дому…
…она стояла у ограды, разглядывая и сам дом, и двор с немалым интересом.
Она все еще была мертва, причем настолько, что даже в сумерках и издали ее сложно было принять за живую.
– Здравствуй, – я прижала горшочек к груди. – Что-то случилось?
Сомневаюсь, чтобы моя тезка ради собственного удовольствия явилась сюда. Да и то… как она вообще смогла преодолеть ограничение?
– Случилось, – ответили мне. – Я чувствую, как истончается ткань мира. И мертвые волнуются.
– Поверь, живые тоже далеко не спокойны.
Юся кивнула головой.
– Твоя кровь как нить.
Вот уж… не было печали.
– А то, что ты взяла, якорь.
– Вернуть? – говоря по правде, я даже обрадовалась. Как-то вот не вижу себя в роли хранительницы демонской конечности.
Но Юся покачала головой.
– Не хочу. Я устала от него раньше.
И вот подозреваю, что уговаривать бесполезно.
– Он приходил.
Уточнять, кого именно Юся имела в виду, я не стала.
– И чего хотел? – я присела на лавочку, и малина ревниво обвила ноги.
– Говорил, что я зря упрямилась. И что скоро я все равно буду вынуждена склонить голову. Если я сейчас принесу клятву, он меня не тронет.
– А ты?
– К сожалению, голову оторвать не получилось.
В сожаление я поверила охотно.
– Извини, что не приглашаю…
Она махнула рукой и поправила венок из неувядающих цветов, который несколько сбился.
– Ничего. Я не очень хочу. Я только предупредить. Он очень силен. И от него пахнет мертвыми. Пока слабо, но…
…процесс начался?
И мой папуля скоро станет личем? Или кем-то посерьезней, вряд ли его так уж привлекает сумеречное существование.
– Он думает, что справится. Он знает, что та вещь у тебя. И он ее получит, потому что иначе умрет.
Мило.
Я бы сказала даже очаровательно.
Эльфийское древо зазвенело, укрепляя меня в мысли, что-таки дурные предчувствия на сей раз вполне себе обоснованы.
– Ясно…
– Еще он звал мертвецов. Они пока спят. Но если очнутся, то не уверена, что я сумею их удержать. И что захочу.
– Спасибо.
Не думаю, что ей было легко покинуть границы кладбища, да и кровь кровью, а сил она тратила немеряно.
– Пожалуйста. Если ты принесешь мне его голову, я буду рада.
– Постараюсь, но… ты же понимаешь, что вполне может статься, что головы лишусь я?
Она кивнула.
И добавила.
– У него есть маг. Той, другой крови. Как твой муж… и он очень сильный. И тоже другой.
Эльфийский лич?
То-то Эль обрадуется. Я вот прямо наяву эту радость вижу.
– Ясно, – хотя ничего-то ясно не было. Совсем не было. Скорее было погано, сумрачно и вообще… но я протянула руку, уж не знаю, почему, а в нее лег огромный серебристый лист. Был он тяжел, а кромкой обладал острой. Или не в кромке дело, но я сперва услышала запах крови, а после ощутила боль.
Но страшно не было.
Скорее появилось ощущение, что я все делаю правильно.
Я подошла к ограде и протянула руку. Ноздри Юси дрогнули, рот приоткрылся и из горла донеслось протяжное рычание. Впрочем, она довольно быстро справилась с собой.
– Возьми. Не спрашивай, сама ничего не понимаю, – сказала я.
Ледяные пальцы с черными когтями царапнули ладонь.
– Спасибо.
Лист, на котором крови не было, Юся прижала к груди. А взамен вытянула из волос бледно-голубой колокольчик. И отступила в темноту.
…вот же…
Я вернулась на лавочку, тронула странное растение, которое вдруг выплюнуло длинный побег, опутавший ладонь. Тут же я ощутила жжение, правда, недолгое, и… боль ушла. И кровь с нею. Когда побег, побелев, просто-напросто отвалился, я убедилась, что рука моя цела.
Целее прежнего.
Даже пара шрамов, память о прошлой жизни и некоторой доле излишней самоуверенности, что с некромантами случается, исчезли.
Вот даже как.
– Даже не знаю, что сказать…
Малина, прочно обосновавшаяся в горшке, выпустила улитки молоденьких побегов. Черный стебель стал толще, колючки приобрели характерный металлический оттенок, а листья вяло шевелились. Что ж… букет почти готов.
Неувядающий колокольчик вписался почти как родной.

…с мужем, который вернулся заполночь, я разговаривать не стала.
– Мы того… – Глен выглядел виноватым за обоих. – Нужно было встретиться с одним человеком… то есть не человеком… срочно… и решили тебя не беспокоить.
– Угу.
Я бахнула на стол котелок с остатками каши. Она слегка пригорела… точнее, не сказать, чтобы слегка, то, что сверху я уже отскребла и съела, частью сама, частью… оказалось, мои питомцы не только кровь жаловали.
– Орки, – Эль весьма старательно притворялся, что не замечает моей обиды, правда, получалось плохо. Вон, уши покраснели, а во взгляде появилась многовековая печаль эльфийского народа. – Должны знать. Мы… не очень ладим. Но у меня есть знакомый, и я решил, что если обратиться, он хотя бы выслушает.
Судя по тому, что от обоих исходил характерный кисловатый аромат оркского медреса, разговором дело не ограничилось.
– К орку женщину брать нельзя, – Глен икнул и посмотрел на кашу с видом обреченного. – Орки… женщин любят. Даже таких.
– Таких, это каких? – я легонько хлопнула по ладони скалкой.
Всего-то собиралась положить на место, но…
– Таких, которые только о выпечке и думают, – бывший вновь икнул и взгляд отвел. Взял себе тарелку, ложку и честно попытался наковырять себе каши. – Хозяйственных, то есть… так и норовят на хозяйство уволочь. А зачем нам тут еще и третий?
Я согласилась, что третий мне совсем незачем, тем более со своим хозяйством. Мне бы с нынешними двумя разобраться…
…почему-то подумалось, что внезапная вежливость моей соседки, она неспроста…