Добрые соседи

– Простите, я не уверена, что правильно, – дива убрала прозрачные руки свои под стол. На Свята она все еще старалась не смотреть. – Возможно, вы любите более крепкий или слабый.
– Отлично получилось, – поспешил успокоить Свят.
И пряники выложил.
И сушки он тоже захватил, на всякий случай. А еще жменю ирисок.
– В госпитале подсунули, – ириски были слегка мятыми и покрытыми крошкой, что хлебною, что табачною, но Розочку это нисколько не смутила. Протянув руку, она подвинула себе всю горсточку. Потом, верно, спохватилось, что так будет не вежливо, и одну вернула Святу.
Еще подумала и вторую подсунула матушке.
А та покачала головой.
– Ранены были? – взгляд дивы потеплел, и появилось в нем любопытство.
– Был. Не сказать, чтоб критично… – Свят потер шею. – Под огненный шквал угодил. Конечно, прилечь успел, защита сработала, но краем все-таки задело.
– Повезло, что краем, – любопытство погасло.
И глаза сделались… нет, не холодными, скорее уж неживыми.
– Повезло, – согласился Свят.
И вправду повезло, а вот Лешке, тому не совсем. И не то, чтобы сильно приятельствовали, но смерть эта, такая по сути нелепая, неудачная, задевала.
– Напарник мой погиб, – он мысленно извинился перед Лешкой, который себя напарником не считал, да и вовсе в тот день должен был один работать. И Святу не обрадовался, решил, будто в нем, в Лешке, сомневаться стали.
И теперь гадай, как бы оно сложилось.
Глядишь, не будь Свята, который отвлекал, будил нехорошие мысли, Лешка и не проворонил бы ту мину. Или наоборот, проворонил бы, оставил, и наткнулись на нее бы тогда не военные маги, а честные колхозники, которые поле и расчищали.
– Мне жаль, – сухо равнодушно произнесла Астра.
– Эхо войны, – он пожал плечами и пряники подвинул. – Ешьте, а то… не знаю, пряники почему-то не люблю.
– Зря, – кажется, Розочка собиралась сказать что-то другое, но вовремя спохватилась. Вот она пряники точно любила. – Война давно была…
– Не так давно. Двенадцать лет всего. Это…
– Немного, – помогла дива. – Мина?
– Она самая.
– Скрытая?
– Не знаю. Наверное. Я в минах не больно разбираюсь. Меня послали иное искать.
– Что? – Розочка сунула палец в рот, пытаясь отлепить ириску от зубов.
– Жвальников. Раньше еще костяные черви встречались частенько. Или вот бессмертники, правда, они как раз смертны и силу теряют быстро. За пару лет по окончании войны сами рассыпались. Костяные протянули лет пять-шесть, а вот жвальники, как оказалось, сумели приспособиться.
– Жвальники – это кто?
– Это псевдоживые существа, – Астра взяла-таки пряник, очень осторожно, медленно, не сводя со Свята внимательного взгляда. И он поспешил посмотреть в сторону, на приоткрытое окно, за которым дрожал, но не падал золотой лист. Осень, чтоб его. А ведь, кажется, только-только лето началось. Началось и закончилось. – Были выведены когда-то для военных целей. Интересны тем, что обладают коллективным разумом. Отдельно взятая особь неразумна.
– Она небольшая… погоди, – Свят вышел.
И вернулся с коробком, в котором хранил трофей. Не из желания похвастать, да и вовсе не сказать, чтобы трофей. Просто жук.
Даже не жук – панцирь.
– Вот, – он вытряхнул жвальника на стол, и Розочка ахнула, Астра же нахмурилась. – Он давно уже мертвый. Окончательно мертвый. Но, когда бойцам лекции читаешь, порой лучше показать живьем. Плакаты – не совсем то.
Его поняли.
– Он мелкий, – Розочка осторожно ткнула коготком в гладкий отливающий металлом панцирь.
– Не такой и мелкий, – жвальник был из матерых, успевший пережить несколько линек, обзавестись, что костяными шипами по всему панцирю, что массивными жвалами, способными одинаково легко резать и металл, и человеческую плоть. – Его и раздавить непросто. Попробуй.
Это Свят предлагал бойцам.
И всякий раз находились желающие доказать, что сильнее какого-то там жука. Наблюдать за их мучениями было забавно, а до людей доходило, что жук вовсе не так уж прост.
Розочка же оказалась умнее.
Подвинув жука поближе, она перехватила его поперек тельца, подняла, потрясла и покачала головой:
– Не выйдет. Панцирь больно толстый.
– А еще измененный, – добавила Астра, вновь кивнув, как показалось, с одобрением. А ее отпускало, то ли убедилась она, что вреда от Свята не будет, то ли привыкла просто к его присутствию, то ли жвальник ее отвлек, заставил выглянуть из собственного панциря, который, как Свят подозревал, куда толще этого, пятимиллиметрового, выполненного из странного сплава кости и железа.
– Но по одиночке они не встречаются, – рассказывать про жвальников Святу было привычно, хотя, конечно, странная тема для застольной беседы. Но… вспомнился вдруг ведьмин подарок, и Свят с трудом удержался, чтобы не покачать головой.
Нет уж.
– Если только разведчики, которых гнездо направляет собрать информацию. Потом они возвращаются, и если рой решает, что цель определена, то жвальники снимаются с места. В самом маленьком гнезде, мною встреченном, их была сотня. И этого хватило, чтобы уничтожить колхозный коровник…
…не только его, но о том говорить не стоит.
И по потемневшему взгляду дивы, Свят понял, что угадал.
– Ты их…
– Вы.
– Пускай, – отмахнулся Свят. – Все равно по-своему называть станет. Так хоть с разрешения.
Дива вздохнула.
– Она…
– Удивительная.
– И это тоже, – улыбка разительно изменила это бледное осунувшееся лицо. И Свят вдруг понял, что не способен взгляда отвести, что…
…способен.
Это просто… дива.
Одна из многих.
Немногих оставшихся в Союзе.
– Своевольная. Бесцеремонная. И плохо воспитанная, – продолжила Астра и взяла еще один пряник, на сей раз просто, без страха и сомнений, что, наверное, было хорошим признаком. – Это потому что я совершенно никудышная мать.
– Кудышная, – возразила Розочка и подвинула жука к Святу. – А как их убивают?
– Обычно выжигают огнем. Еще водяной пузырь создать можно, но, в отличие от огня, держать придется долго, несколько часов, пока вода не проберется под панцирь и не разрушит энергетические связи в псевдоплоти.
– Ага.
Розочка жука перевернула. Снизу он тоже был блестящим и гладким.
– После войны на полях осталось много… всякого, – Свят наблюдал, как острые коготки касаются сочленений, пальцы ощупывают шипастую поверхность мертвой твари, трогают ноги, не боясь, касаются жвал, которые в ином случае этот самый палец перехватили бы с легкостью. – С чем-то люди справляются сами. А где-то помощь нужна. Правда, теперь гораздо меньше. Но, думаю, это эхо еще долго звенеть станет.