Невеста Ноября
Откладываю свечу и кочергу, сжимаю пальцами холодное дерево, вспоминаю, как своими глазами видела гниющие фрукты, а следом – чудеса живой воды. И как на себе испытала доброту колдуна, когда он спас меня, хотя все твердили, что нужно его бояться. Я видела его одиночество, и в горле встаёт ком от мыслей, что он отдал глаза ради этого места и ради того, чтобы я не досталась осенним братьям. Отдал зрение и совсем ослаб. Теперь мысль о Ноябре скорее пугает. Что было бы со мной, если бы Декабрь не вмешался? Понимаю, что должна помочь зимним братьям, особенно если это действительно в моих силах, но боюсь изменить ход истории.
Для храбрости напоминаю себе об отце, об Илье, его брате, о своих сёстрах и даже об Исае и Владимире. Всему живому конец, если круговорот года не восстановится.
Замахиваюсь палкой и со всей силы, пока не передумала, опускаю на лёд. Вся цепенею при звуке треска. Его эхо разлетается во все стороны, добирается до берега, пугая нескольких птиц на ближайших деревьях. Я замираю, боясь выдохнуть. Но трещал не лёд, а моё импровизированное оружие, в то время как на ледяной поверхности не осталось и царапины.
Хмурюсь, пережив первую волну тревоги. Замахиваюсь и вновь бью, но результат ничуть не лучше, чем в первый раз. На третьем ударе злюсь и луплю лёд так сильно, как только могу. Продолжаю, пока палка в моих руках не ломается надвое. Отбрасываю её, падаю на колени и прикладываю ладони к ледяной поверхности, как дура надеясь растопить ее, но прекращаю бесполезное дело, когда кожу на руках начинает нестерпимо жечь, а лёд остаётся целым. Подношу зажжённую свечу, но ничего не меняется. Берусь за кочергу, теряя остатки страха, опускаю металл на заледеневшую гладь, но и это не срабатывает. Повторяю, пока руки не начинают болеть от вибрации, идущей по кочерге в пальцы и ладони. В голос проклинаю холод и бью лёд каблуком сапога, даже прыгаю, намереваясь расколоть поверхность весом своего тела, но тот остаётся неизменным.
Зло выдыхаю, оставшись без сил, стираю рукавом капли пота со лба. Возомнила я о себе слишком много. Прав колдун. Я не особенная. Я ненавидела свои чёрные волосы, из-за которых выделялась, ненавидела быть непохожей на других в толпе. И теперь, став самой простой среди позабытых снегов в компании снегирей, колдуна и Марта, чувствую разочарование от своей бесполезности.
Я возвращаюсь в дом через час, проскальзываю внутрь бесшумно, пристыженная своей неудачей. Раньше я боялась рассказать колдуну правду о цвете своих волос, но теперь мне ещё страшнее признаться, что ребёнок, которого он спас и на которого надеется, оказался ни на что не способен. В груди сдавливает от мысли, как он будет разочарован, лишившись последней призрачной надежды.
На следующий день колдун возвращается к привычному для него распорядку, будто никакого разговора с Мартом и не было. Будто он никогда не говорил о своём приближающемся конце. Я хожу за ним, но мы почти не разговариваем. Мой затравленный взгляд всё чаще устремляется в сторону замёрзшего озера, и настроение портится при воспоминаниях о ночной неудаче.
Так мы живём ещё месяц, колдун продолжает существовать, как знает, а я при нём больше не завожу разговоров о его кончине и невесте, притворяюсь, что ничего не изменилось. Но пару раз в неделю по ночам всё равно хожу на озеро, повторяю свои попытки и каждый раз терплю неудачу.
По моим подсчётам, пошёл второй месяц зимы – время Января. Увидь меня отец и Алёна, решили бы, что я совсем одичала. Я не стесняюсь носить потрёпанную одежду, спокойно хожу с распущенными волосами, так как колдун слеп, а мы абсолютно одни. За прошедшие недели я узнала Зимний лес, привыкла переставлять ноги в снегу, и нынче это не кажется мне таким сложным. Ветер и холод уже не настолько болезненно царапают щёки, и я знаю, в какую одежду нужно одеваться, чтобы было теплее. В сундуках я нашла одежду на руки. Колдун долго и хрипло смеялся, услышав, что я впервые увидела шерстяные рукавицы. Среди людей давно никто такое не носит.
– Почему ты каждый день кормишь птиц? – спрашиваю я, опускаясь рядом с колдуном на камень. Он привык к моей компании и специально садится ближе к краю, оставляя место и для меня.
– Чтобы они не умирали.
– То есть тебе они нравятся, – с воодушевлением уточняю я.
– Закапывать мёртвых – утомительно, княжна, – с сухим смешком реагирует он. – Уж лучше пусть они будут живыми.
– Ворчишь и жалуешься, как старый дед.
Колдун фыркает в ответ на мою попытку его поддеть. Раньше он порывисто возражал, но теперь только усмехается.
– Что за вода в том замёрзшем озере? Тоже живая? – меняю я тему, наблюдая, как снегири беззастенчиво клянчат еду, прыгая у ног колдуна.
Птицы отъелись и совсем страха не знают. Привыкли к хорошей жизни, к тому, что он их регулярно кормит. Оглядываюсь на окружающие нас деревья – большая часть веток заполнена ожидающими угощения пичугами.
– Да, живая вода, но не такая, как в этом снеге. Там она чище и сильнее. Она бы даже мне могла сил придать, если бы я мог до неё добраться хоть на мгновение.
– Почему Ноябрь так теб… так вас ненавидит?
– Он нас не ненавидит, – поправляет колдун. – Он просто тщеславен и глуп. Уже наверняка сам осознал ошибку, но пока не хочет её признавать. Не желает взглянуть правде в лицо, а когда решится – будет поздно. Ноябрь – неприметный месяц, и брату это не нравилось. До него идут яркие Сентябрь и Октябрь, знаменитые своим багрянцем на деревьях и листопадами. А после Декабрь, укрывающий землю белым покровом. На их фоне Ноябрь был гол, грязен и холоден. Люди никак его не запоминали. В его период они думали о прошедших пожарах листвы и гадали о предстоящем снеге, а о самом Ноябре не говорили, словно и нет в нём ничего интересного.
– Теперь это не так, – я кутаюсь в кафтан, пытаясь избавиться от неуместной жалости к Ноябрю. Узнав правду о его лживой победе, я не хочу чувствовать к нему ничего подобного.
– Точнее, он добился того, чего хотел. Люди нынче говорят о нём, любят и уважают за подвиги, – соглашается колдун, кисло усмехаясь на последнем слове. – Тяжело не заметить месяц, погода которого тянется целый сезон, а отступает лишь с приходом Марта. Но, как ты поняла, княжна, его глупость аукнулась нам всем.
– Но, несмотря на всё, ты его не ненавидишь?
– Мы братья, и мы вечные. Он такой, какой есть. Наше отношение друг к другу менялось множество раз, дрались и спорили мы так много, что и не счесть. Но также мы много общались, приветствовали друг друга и поддерживали. Начиная ту ссору, Ноябрь вряд ли предполагал, что его план удастся и он одержит победу. Ведь до этого сотни раз мы скрещивали мечи и ничего не получалось.
Я качаю головой, не понимая, что за странные у них отношения. Хотя им столько лет, что я и представить не могу. Так откуда мне понять их мысли?
Внезапно колдун поворачивает голову налево, щурится, прислушиваясь к звукам леса. Выжидает несколько секунд, кидает все оставшиеся ягоды на снег и поднимается на ноги, продолжая глядеть на юг.