Рыцарь
На этот раз даже прохладное прикосновение Аэдны не сдержало пожар внутри меня. Казалось, будто мою кровь превратили в бензин и подожгли. Я корчилась на земле, ощущая, как огонь поглощал меня, испепелял изнутри. Вскоре от меня ничего не останется, кроме пепла, который будет вечно парить в этом бескрайнем туманном мире.
А затем в моем черепе взорвалась бомба. Исчезла боль, исчезла я. Наступило блаженное, блаженное небытие.
21Я медленно очнулась. Мое тело будто обернули прохладным шелком, но я не могла понять, реально ли это или часть чудесного сна. Мне хотелось остаться в нем и никогда не пробуждаться.
Обрывки другого сна попытались нарушить мое блаженство, но я отмахнулась от этих образов, кроме одного. В прекрасной сребровласой женщине было что-то успокаивающее и знакомое. Мне хотелось запомнить ее.
Я понятия не имела, как долго пребывала в этом приятном состоянии полудремы, прежде чем мое тело решило, что достаточно выспалось. Первым делом, прежде чем открыть глаза, я заметила, что по-прежнему ощущаю восхитительно прохладный материал на коже. Вторым – как много участков оголенной кожи он укрывал. Я потерла ноги друг о друга. Почему на мне нет пижамы?
Мои глаза распахнулись, и я уставилась на высокий потолок. Взгляд опустился на комод в другой части комнаты, затем на бардовое одеяло, укрывавшее меня. Мой пульс подскочил. Что я делаю в кровати Лукаса? Последнее, что я четко помнила, это как Конлан вышел из портала в гостиную, держа меня на руках. У меня был ки-тейн. А Конлан… его подстрелили!
Я села рывком, оглядывая комнату, от которой так и веяло мужским духом. Ахнув, встретилась взглядом с фэйри, что сидел в кресле у кровати. Лукас наблюдал за мной с непроницаемым выражением лица, которое начинало действовать мне на нервы.
Я натянула одеяло до подбородка.
– Что я тут делаю? Где моя одежда? Где Конлан?
Что-то промелькнуло в глазах Лукаса и быстро исчезло.
– Ты здесь, потому что тебе нужно было восстановиться, и в шкафу стоит сумка с твоими вещами. Что касается Конлана, полагаю, он внизу с остальными.
– Значит, с ним все в порядке?
Лукас улыбнулся.
– Да, и он будет рад услышать, что первым делом по пробуждении ты поинтересовалась о его здоровье.
– Ну, он все-таки закрыл меня от пули. – Конлан выжмет из этой истории все, что только можно, но он спас мне жизнь. Я посмотрела на одеяло, закрывавшее все, кроме моей головы. – Как давно я здесь и от чего восстанавливаюсь?
Лицо Лукаса помрачнело.
– Ты ничего не помнишь? Больницу?
– Нет, – из-за паники мой голос прозвучал выше обычного. – Я лежала в больнице?
Он пересел с кресла на край кровати. Между нами по-прежнему оставался по меньшей мере один метр, но с тем же успехом мог быть и сантиметр. Его присутствие успокаивало и будоражило одновременно.
Лукас снова посмотрел на меня, и мой желудок скрутило от страха. Я знала этот взгляд. Доктор Редди смотрел на меня так же, когда сказал, что родителей пришлось поместить в медикаментозную кому. С таким взглядом сообщают только плохие вести.
– В тебя выстрелили, – беспечно заявил Лукас. – Пуля прошла Конлана насквозь и попала в тебя.
– Что?! – Я быстро ощупала свое тело, но ничего не болело. – Но я в порядке.
– Тебя ранили в грудь. Когда Конлан взял тебя в портал, тот уничтожил пулю, но исцелить рану не смог. Мы отвезли тебя в больницу, и над тобой трудились много часов, но твое сердце слишком тяжело пострадало. Насколько я мог судить, каким-то образом ки-тейн поддерживал в тебе жизнь. Мы думаем, что именно благодаря ему ты пережила проход через портал.
Пока он говорил, я вспомнила яркий свет, писк аппаратов, голос мамы, как Лукас просил простить его. Но я уже простила его за случившееся у Роджина.
Я с трудом сглотнула, жалея, что здесь нет воды.
– Ки-тейн спас мне жизнь?
Что-то поменялось в выражении его лица. Впервые с нашего знакомства он выглядел так, будто боялся говорить. Внезапно мне перехотелось слушать его объяснения.
– Ты умирала. Ки-тейн только отсрочивал неминуемое. – Он выдержал паузу. – Я сказал твоему отцу, что попытаюсь спасти тебя с его разрешения. Мы знали: велик риск, что ты умрешь в любом случае.
– Как попытаешься спасти? – настороженно спросила я. Лукас был одним из самых могущественных фэйри в своем мире, но фэйская магия не могла исцелить человека. За прошедшие годы было предпринято много попыток, но все безрезультатно.
Лукас выдохнул.
– Единственным возможным способом. Я обратил тебя в фэйри.
– Не смешно, Лукас.
Он не улыбнулся.
Я медленно покачала головой, а мое сердце пустилось в галоп.
– Нет. Я слишком взрослая.
– Да, – согласился он. – Но ты также обладаешь тем, чего нет у других людей, – камнем богини. Я использовал его, чтобы усилить нашу общую магию и магию в моей крови, которая перетекала в твои вены. Вместе нам хватило сил, чтобы завершить обращение.
– Нет! – Я отползла от него к другой стороне кровати. Откинув одеяло, вскочила, побежала в ванную и захлопнула за собой дверь.
Затем впилась пальцами в край мраморного туалетного столика и попыталась успокоить дыхание. Он врал. Не знаю, что за игру он вел, но я не фэйри.
Я выпрямилась и посмотрела на себя в большое зеркало. Первым делом увидела папину старую футболку «U2», которую умыкнула у него два года назад. Он купил ее на первом концерте, на который они ходили вместе с мамой, и она немного меня утешила.
Я подняла взгляд к лицу, и мои руки задрожали от облегчения при виде знакомого отражения, которое смотрело на меня из зеркала на протяжении всей жизни. У фэйри не бывало рыжих волос или веснушек. Они обладали безупречной кожей, прямыми блестящими волосами и идеальными зубами. Я оскалилась и нашла нижний зуб, который оставался кривым даже после двух лет ношения пластинки.
– Обращение не меняет твою личность.
Я подпрыгнула и повернулась к Лукасу, заполнившему весь дверной проем. Меня настолько поглотила паника, что я не услышала, как он открыл дверь. Его голос был мягким, но с таким выражением лица он обычно готовился выиграть в споре.
– Я чувствую себя так же, как и всегда. Человеком. – Я подняла руки. – Видишь? Никакой магии.
– Это так не работает, – терпеливо объяснил он. – Люди, которые становятся фэйри, поначалу не обладают магией. Их телам требуется время, чтобы приспособиться и развить собственное волшебство.
Я скрестила руки.
– Хочешь сказать, что я выгляжу и чувствую себя как человек, но при этом им не являюсь?
– Да.
Я протолкнулась мимо него и обошла спальню, ища то, что поможет доказать мою правоту. Он последовал за мной.