Укротитель миров II: магия и кровь (СИ)

А затем я увидел магическую линию.
Она была похожа на тоннель, состоящий из ослепительного голубого света. Этот тоннель тянулся через весь парк, проходя прямо сквозь кусты и деревья. Впереди был холм. Магическая линия уходила внутрь холма и там пересекалась с другой — такой же светящейся, но огненно-алой. Место их пересечения пульсировало — это и был воспалённый магический узел.
На холме стояла давно заброшенная церковь. Её остроконечный готический шпиль наводил на мысли о какой-нибудь бессарабской деревушке.
Линии сходились в узел прямо под церковью.
Кроме линий я смог разглядеть светящиеся пятна. Они не стояли на месте, а перемещались по парку, то скрываясь за деревьями, то снова появляясь.
Одни пятна были тусклыми, едва заметными. Другие горели ярко, словно вспышки сварки.
Вот два пятна сошлись вместе. Я услышал рычание и предсмертный звериный крик. Он почти сразу оборвался. Одно из пятен погасло, а второе вспыхнуло ещё ярче и двинулось в нашу сторону.
— Осторожно!
Тварь была прямо над нами — она пряталась в ветках старой ели, которые нависали над аллеей.
Я оттолкнул Машу в сторону.
В этот момент тварь прыгнула на неё.
Если бы я не заметил её раньше, то ничего бы не смог сделать. Но я выбросил руки и перехватил пушистое тельце в полёте. Сжал пальцы, чувствуя, как с хрустом ломаются тонкие кости.
Тварь заверещала, извиваясь. Но я разорвал её пополам и бросил окровавленные ошмётки на дорогу.
Матрица жадно чавкнула, впитывая крохотный глоток магии.
Белка! Чёртова рыжая белка, которую я разорвал, и после смерти скалила зубы.
Как будто хотела укусить.
Маша испуганно взвизгнула.
Полицейские сирены взвыли совсем рядом.
А со стороны усадьбы раздался отчаянный женский крик!
Маша рванулась на голос, но я перехватил её за талию.
— Куда ты⁈
— Там люди! Им нужна помощь!
Чёрт!
Я видел несколько светящихся пятен возле усадьбы, но кто из них тварь, а кто человек — разобрать не мог.
Жжение под кожей усилилось, и я понял, что нужно делать.
— Маша! Слушай меня! Закройся в машине и дождись полицию и гвардию. Скажи им, что я там — пусть не стреляют!
— Что ты собираешься делать?
Губы баронессы посинели и не слушались. Но она упрямо рвалась к усадьбе, откуда снова послышался крик.
— Маша! Я постараюсь вытащить эту женщину! Но не смогу помочь и ей, и тебе, если твари набросятся! У тебя даже оружия нет!
— А у тебя?
Я криво усмехнулся.
— Я сам себе оружие.
Матрица уже давно звенит на пределе терпения. Я даю ей волю и чувствую, как кривые когти прорастают прямо сквозь подушечки моих пальцев. Время замедляется. Пульсации магического узла становятся реже. В паузах между ними я слышу каждый звук, каждый шорох огромного парка.
— В машину! — рычу я.
Гортань уже почти не слушается — горло оборотня не приспособлено для человеческой речи.
Маша медленно пятится. Я хватаю её за руку, вталкиваю в машину и хлопаю дверью.
— Сиди здесь!
А сам бегу в сторону церкви.
Женщине везёт. Каким-то чудом она успела забежать в пластмассовую кабинку общественного туалета и запереться там.
Перед дверью кабинки расхаживает огромный волк.
Вот он поднимает переднюю лапу и пытается когтями подцепить дверь.
Пластиковая задвижка — хлипкая преграда. Но дверь открывается наружу, а когти зверя скользят по ней.
Волк встаёт на задние лапы, а передними опирается на кабинку. Кабинка качается, и женщина внутри визжит от ужаса.
Этот визг будоражит волка, заставляет его матрицу светиться ярче.
Да что там! Он и меня будоражит.
Визг добычи перед смертью!
Я делаю глубокий вдох, чтобы не растерять остатки разума.
Волк вцепляется зубами в угол кабины и мотает лобастой головой из стороны в сторону, стараясь разгрызть пластмассу.
Я тянусь к его матрице. В состоянии оборотня мне не нужна ледяная паутинка. Я мог сразу прикоснуться к матрице зверя.
Но не успеваю.
С ветки, которая нависает над поляной, летит упругий шерстяной комок. Он падает на волчий загривок, и два зверя рычащим клубком катятся по траве.
 
Вот клубок распадается.
Истекающий кровью волк вскакивает на ноги. Перед ним, выгибая спину и рыча, стоит огромная рысь!
Челюсти волка сухо щёлкают, но рысь уворачивается и снова вспрыгивает ему на спину. Она рвёт волка когтями так, что во все стороны летят клочья серой шерсти и ошмётки окровавленной кожи.
Два зверя дерутся за беспомощную добычу!
С моими глазами происходит странное. Обычным зрением я вижу двух дерущихся зверей. И одновременно передо мной полыхают два тугих клубка магии. Ярко-зелёные нити переплетаются с оранжевыми, вспыхивают в местах пересечения. Рвутся и прорастают друг в друга, образуя сложное двухцветное плетение.
Я понимаю, что волк и рысь не просто рвут друг друга когтями и зубами. Они инстинктивно пытаются разрушить матрицу соперника. И кто победит в этой схватке — тот и останется в живых.
Волк скулит и мотает головой — когтистая кошачья лапа прошлась по его морде, сдирая кожу. Он вертится юлой, пытаясь сбросить рысь с холки. Но сильная кошка держится крепко, всё глубже запуская кривые когти в волчий загривок.
Оранжевые нити тускнеют, а зелёные наливаются силой.
Рысь побеждает
Волк падает на бок и катится по траве. Рысь отпрыгивает в сторону. Она тоже вся в крови, передняя лапа прокушена. Но и на трёх ногах зверь остаётся опасным.
Только не для меня.
Звериная схватка стремительна. Но для меня она выглядит, словно в замедленной съёмке.
Два быстрых шага — и я оказываюсь возле рыси. Она успевает дёрнуться в мою сторону. Вот только прокушенная волком лапа её подводит. Я вонзаю когти в кошачий загривок, одним глотком выпивая матрицу твари. Второй рукой хватаю рысь за короткий жёсткий хвост и отрываю от земли.
По телу идёт тёплая волна. Странное ощущение — как будто глотаешь горячий мясной бульон, и с каждым глотком у тебя прибавляется сил.
Рысь шипит и извивается, размахивая в воздухе мощными когтистыми лапами. Если вывернется — как пить дать, располосует когтями!
Но вырваться ей не удаётся. Меньше чем через секунду её матрица тускнеет. Плетение осыпается серыми клочьями, и выходит из туши серебристым облачком. Мускулистую спину выгибает судорога.
Я швыряю рысь на землю и делаю шаг к умиравшему волку. Быстрое движение когтей разрывает ему глотку, избавляя от мучений. Его матрица уже умирает, но я успеваю сделать небольшой глоток.
Хорошо!
Теперь надо вытаскивать женщину. Я стучу в хлипкую дверь кабинки, но никто не отзывается.
Чёрт! Это выглядит так, словно я ломлюсь в занятый туалет!
Идиотская ситуация!
Хриплый смех вырывается изнутри, и матрица начинает успокаиваться. Вовремя — не хватает ещё появиться перед женщиной в виде оборотня. Так и до сердечного приступа недалеко.
Когти укорачиваются. Я успеваю поддеть ими дверь, дёргаю на себя. Пластмассовая задвижка лопается с хрустом. Женщина забилась в угол кабинки и потеряла сознание. В лице — ни кровинки, глаза неподвижны под бледными веками.
Оно и к лучшему. Придёт в себя в больнице — меньше будут мучить ночные кошмары.
Я подхватил женщину подмышки и, пятясь задом, вытащил из кабинки. Вроде не тяжёлая, но тащить неудобно — тело женщины было полностью расслаблено и выскальзывало из рук. Да ещё и босоножка зацепилась за металлическую ленту порожка и слетела с ноги.
Чёрт с ней!
Купит себе новые на второй день рождения!
В стороне послышались выстрелы. Видимо, гвардия и полиция уже оцепили парк и начали зачистку.
Похоже, сегодня меня пронесло — ни царапины!
Присев на корточки, я взвалил женщину на плечо и с трудом выпрямился.
Вот так намного удобнее!