"Фантастика 2023-108". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

Здесь все пропитано твоим запахом… Ты разрешишь мне сегодня…? Да? Убрать свет?
По моему лицу мягко прошлась его рука, зацепив большим пальцем губы. Он рвано вздохнул, даже вздрогнул.
— Ты отвыкла от меня, будешь стесняться.
— Я привыкну… привыкну, Саша, — потянулась я за его рукой, закрыв глаза.
  
Глава 21
 
Руслан Строгов давно свел к минимуму контакты с родным дядей. В тех случаях, когда общения с ним нельзя было избежать, был с ним подчеркнуто вежлив и официален. Такое происходило два или три раза в год. Можно было и потерпеть. А сейчас, стоя на кухне у окна, он белел от злости, слушая, как из трубки доносятся ругань и угрозы в его адрес:
— Ты думаешь — я поверю, что ты не знаешь, где он сейчас находится? Да вы же жить друг без друга не можете, и ты думаешь, что я поверю… Ты понял меня? Имей в виду — я не шутил. И передай ему, что если он не появится в ближайшее время… пожалеет, очень пожалеет, будьте уверены оба. И ты пожалеешь, что укрываешь его — а я уверен в этом. Я все сказал. Ты меня слышишь?
— Слышу, дядя. Я повторяю — понятия не имею, где он. И переживаю, что с ним могло случиться что-то плохое. Именно потому и переживаю, что мне, лучшему другу и брату, он не сказал ничего. Такого просто не могло быть. Я нанял детектива, подал заявление в полицию о пропаже человека. Два раза ездил на опознание трупов… слава Богу — не он. Успокаивает то, что исчезли все его документы… Я надеюсь, что он жив. Неужели это не успокаивает и вас — что, скорее всего, ваш сын все-таки жив и здоров. Наверное, он решил, наконец, начать жить после того, как вы почти уничтожили его. Вы должны были уже понять, что то, что происходит вокруг него, убивает его. Потому он и тянулся к нам, почти поселился у нас…
— Я-а…
— Нет. Это я вам скажу, что если бы даже знал, не сказал бы вам где он сейчас. Но я не знаю, не знаю и беспокоюсь. Это все. Всего хорошего.
Руслан положил телефон на стол, выключив звуковой сигнал. Телефон завибрировал и пополз по столу. Уткнулся в чашку. Руслан отвернулся и стал у открытого окна. Жарко… Спать без кондиционера просто невозможно. Нужно ускорить строительство дома, а то городская квартира уже перестала быть образцом комфортного проживания.
Сзади послышались шаги, на кухню заглянул сын, спросил:
— Ты чего так рано, выходной же?
— Отвечал на звонок. Говорили о дяде Саше.
— А-а. Ну, я ушел. Позавтракал, буду на связи.
— Макс… Дядя Леша вел себя странно, угрожал. Постарайся не ходить один, только с ребятами, не ведись на провокации… Веди себя, как взрослый, сынок, прошу тебя.
— Понял, пап, не переживай. Я все понял.
Входная дверь тихо стукнула, в квартире стало тихо — сын ушел на тренировку, на борьбу. Младшенькая Светка еще спала, и будет спать до обеда, как всегда на выходных. Нужно придумать культурную программу на сегодня, чтобы она не унеслась куда-нибудь с подружками. А завтра необходимо будет приставить к детям негласную охрану. На что способен почти сошедший с ума от беспокойства и ярости волк, не знает никто.
Во время разговора с дядей Руслан внезапно понял, где может быть Сашка. Неожиданно именно им же самим сказанная фраза словно открыла глаза. Они очень сдружились с братом. Иногда Руслан думал, что тот просто не выжил бы без него тогда, в самом начале. И потом… они безоговорочно доверяли и доверялись друг другу и если тот уехал, не сказав ему ни слова… Только одна причина была для этого — его неконтролируемая ревность, его уверенность в том, что Машу нельзя разлюбить никогда и никому, просто невозможно, немыслимо… Только эта мнимая угроза могла заставить его вот так молча скрыться. Значит, он нашел Машку…
Руслан прошел в спальню, постоял в полумраке, глядя на спящую жену. Она тихо сопела в любимую подушку, дорогущую и всегда прохладную, и зимой, и летом. Его умница, его красавица, его любимая Женька.
Они тогда и сблизились, разыскивая Машу. Пытались достучаться до ее родственников, просили, умоляли, даже следили за ними. Сидели вместе в обезьяннике, задержанные за преследование по заявлению отца Маши, когда чуть не довели его жену до сердечного приступа.
 
Руслан тогда с ума сходил от тревоги за Сашку. И в то же время мучился от того, что вот Маша сейчас свободна, а он уже не стал бы завоевывать ее, хотя и любил еще — не мог. Потому что жаль было Сашку, тот просто пропадал — не ел, не спал, не соображал нормально. А он не стал так страдать, очевидно ведь, что не так сильно зависел от Маши, не так сильно любил. И стать сейчас между ними уже не смог бы, даже если бы нашел ее — искал для брата, чтобы спасти того от отчаянья.
Потом, глядя на его муки, уже почти ненавидел ее — ну какие бабы сволочи — видят только свои обиды, думают только о себе… Спорили об этом с Женькой до хрипоты, до ее срыва, когда она по-мужски ударила его кулаком в живот и повредила руку — вывихнула палец. Он утешал ее и успокаивал, отвез в травмпункт, ждал там. А она даже говорить с ним не стала потом.
Сейчас он вспоминал о том, как начинал видеть в Машиной подруге симпатичную девушку, как удивлялся сам себе от этого. Как поражался своему легкомыслию, непостоянству, сомневался, переживал, что вообще способен на любовь к одной женщине и верность ей, потому, что так быстро стал забывать Машу. От этого было паршиво, и чувствовал он себя ущербным и слабым.
Старался забыть про Женьку вообще, не видел ее почти два месяца и два месяца его никто другой не интересовал. Да и времени почти не было — они с братом Колей, вовлекая во все это Сашку, пытались воплотить в жизнь проект со спортбаром и качалкой. Два года проект сам качался туда-сюда, пока не начал приносить стабильный доход. И во многом это была заслуга Жени — их финансиста и бухгалтера, когда она согласилась помогать им. Потому что Руслан неделями носился по Алтаю и глухой Сибири, закупая лечебные травы и узнавая рецепты тонизирующих и укрепляющих здоровье напитков.
В один из дней он наплевал на свои метания, не выдержал и пришел к университету с цветами. Это стало началом ухаживаний. А она не верила ему, просто тупо не верила. У нее в глазах постоянно был вопрос — что тебе от меня нужно на самом деле?
А ему нужна была она. Он разглядел и ее легкий характер, и верность дружбе, и ум, и чувство юмора, но это потом уже, потом. А сначала — стройную и легкую маленькую фигурку, светлые волосы облаком, глазищи серые, необыкновенно симпатичные веснушки на носу и под глазами. Ну и пусть он непостоянный и так быстро забыл Машу… Женька лучше нее, она-то уж точно не бросит умирать вот так, она очень добрая и немного наивная, поэтому совсем беззащитная. Это не она, а ее могут обидеть и ее нужно подстраховать, защитить, обнять, прижать к себе и не отпускать.
Вспоминал, как не выдержал и поцеловал ее, схлопотав сразу по морде, а Женька плакала и кричала:
«Я не верю тебе, гад, что тебе от меня нужно? Поспорил с кем-то? Я тебя ненавижу, уже год, как ненавижу!»
А он успокаивал ее, гладил по спине, прижимая к себе и сердце заходилось от нежности и надежды — уже год, целый год… Пришлось уговорить ее работать на него, помогать с расчетами, пообещав, что приставать не будет. И потом почти полгода убеждать, что может жить без чужих баб, действительно не засветившись ни с кем, потому, что их у него не было. Дивное дело — не нужны были, не хотелось. Ждал ее и когда дождался… Ждал долго и тяжело — ухаживал, встречал с занятий, дарил цветы, провожал. А однажды в дождь держал зонтик над ее головой на виду всего универа, а она недоверчиво смотрела на него так, что чуть не упала. Пришлось подхватить и нести до машины и тут его терпение лопнуло. Он орал там на нее, признавался в любви, обвинял в бессердечии, слепоте, черствости, снова признавался, довел себя почти до истерики, даже заплакал. Теперь уже она жалела его, гладила по голове и спрашивала неверяще:
— Да ладно, правда, что ли любишь? Меня? И не врешь?
И дожалелась до того, что осталась на ночь у него. А утром Руслан позвал ее замуж. Ходить за ней и снова уговаривать поверить ему, больше не было сил. Нужно было действовать немедленно, срочно, потому что на лице у проснувшейся Женьки уже было написано большими буквами, что он добился хитростью того, чего хотел и теперь бросит ее и сразу же рванет по чужим бабам. Не радость там была от того, что они вместе, а страх и напряженное ожидание.