Хранительница искры

Пир кипел с полудня до темноты. Данат недовольно опрокинул свой пустой кубок и возмущенно заорал на весь зал:
— Кресс, дьявол тебя подери!!!
Через несколько мгновений, сжавшийся, лысый, действительно похожий на крысу человечек предстал перед глазами своего хозяина.
— Я говорил тебе нанять смазливых служанок?! Почему до сих пор вино мне разливают поворята с постными мордами? Пусть нам приведут женщин, я надеюсь, ты ещё не забыл что это такое? Живо! Убирайся с моих глаз!
Кресс шустрыми мелкими шажочками метнулся на кухню.
— Где девушка?
— На кой тебе девушка, старый хрыч? — воскликнула мамаша Гвен, перегородив ему дорогу.
— Не сейчас тебе высовывать своё жало, Гвен. Князь не в духе! — прошипел Кресс. — Немедля отправить Мидэю разливать господам вино! Я не шучу, или она отправиться прислуживать князю или прямиком в яму!
— Мидэя! — громко позвала Гвен. — Бери кувшин, девуля, и ступай в зал. Ничего не поделаешь, иначе этот гнилой пень точно бросит тебя в яму к бродягам. С него хватит. А там ещё хуже, уж поверь.
— Послушай, — подлетела перепуганная Милка, вцепившись в Мидэю. — Молча разлей вино по кубкам и быстренько драпай. Если будут хватать за мягкие места — не обращай внимания, это меньшее зло. Главное в глаза им не смотри, не будоражь их. В первый раз они тебе ничего не сделают, — Милка смотрела на неё с таким состраданием, что у Мидэи на глаза невольно наворачивались слёзы. — Нет, нужно было всё-таки тебя изуродовать.
— А может, лучше в яму? — страдальчески выдавила Мидэя. Гвен с Милкой тут же отрицательно затрясли головами.
С тяжелым кувшином в руках Мидэя замерла у дверей зала. Оттуда доносились громкие пьяные голоса и дружный мужской хохот. Ноги у неё подкосились. Идти не хотелось. Не то что не хотелось, она точно знала — это опасно. Её ладони моментально окоченели. Девушка прижалась спиной к стене, чувствуя, как сила её духа дрогнула. За время пребывания в замке Мидэя наслушалась много дурного про рыцарей князя, да и про самого Даната.
— Где вино?!! Дьявол подери этих слуг!!! — вдруг раздался оглушительный сильный голос. И Мидэя перестала дышать, испуганно прислушиваясь к этим мужским голосам, и к своему бешено бьющемуся сердцу.
— Я пойду разберусь, не буйствуй, — среди шума выделился другой голос, явно направляющийся к двери.
Дверь распахнулась, закрылась и Мидэя неожиданно столкнулась лицом к лицу с озадаченным этой встречей воином. И чем дольше молодой рыцарь смотрел на неё, тем заинтересованней становился взгляд его янтарных глаз. Несколько мгновений они молча стояли напротив друг друга. Он был выше её на целую голову, широк в плечах раза в три и разделял их только кувшин с вином. Сглотнув неприятно давящий ком в горле, Мидэя так же молча сунула ему этот кувшин в руки, чем очень его рассмешила.
— Ты хочешь, чтобы я вместо тебя прислуживал князю, разливая вино? — усмехнувшись, спросил он. Голос у него оказался приятным. Да и её ладони при виде его не покрыла изморозь.
— Можете пить по очереди с горла, — тихо выдавила Мидэя, недовольно поджав губы.
— Ты новенькая служанка, да? Сколько дней ты уже в замке?
Мидэя не отвечала, стараясь не смотреть ему в глаза, как и советовала Милка.
— Ладно. А как звать тебя? … Дикарка? — смеясь, проговорил он. — Меня вот зовут Лионелем.
Рыцарь разглядывал стоящую перед ним девушку, не переставая усмехаться. Пусть она и опустила глаза, но он успел заметить, какие они у неё были необычайно красивые — изумрудные, словно сочная листва по весне. Золотистые волосы были стянуты сзади, а скрученные локоны рассыпались по хрупким плечам. Вот она закусив свою нижнюю губу, быстро зыркнув на него, снова отвела свой взгляд.
— Меня зовут Мидэя, — всё же выдавила она нехотя.
— Стало быть, девушка с таким прекрасным именем страшно боится входить в зал, и судя по всему, в замке ты не первый день и тебе уже успели насплетничать о том какие мы … славные мужи, — произнес он с иронией. — Да уж, тебя пускать туда ещё рано.
— В каком смысле? — она внимательно взглянула на молодого человека.
— В том, что они ещё не достаточно пьяны, быстро догонят, — ответил он, не скрывая своей вызывающей улыбки.
— Измываешься или шутишь так? — попятилась назад Мидэя, но Лионель вдруг ловко схватив её за руку, с силой притянул к себе.
— Хочешь, я дам тебе один ценный совет, Дикарка? Лучше самому пить из своего кубка, чем из него будут хлебать все по очереди, — прошептал Лионель.
— Что за чушь ты несёшь? — нахмурившись, Мидэя попыталась мягко вырваться.
— Не понимаешь? Пойдём отсюда, объясню, — и не отпуская её локтя, он потащил за собой явно упирающуюся девушку, у которой не хватало сил освободиться от его цепких пальцев.
Проходя мимо дверей, ведущих на кухню, Лионель застал там врасплох притаившуюся Милку, и сунув ей в руки кувшин с вином, повелительно кивнул в сторону зала, потащив Мидэю дальше. Завернув с ней в библиотеку, он плотно закрыл за собой массивную дверь.
Когда Мидэя увидала, что он тащит её к широкой софе у окна, она окончательно поняла, что книги читать он с ней здесь не намерен. Девушка была растеряна и до ужаса перепугана, таким непривычным для себя поведением мужчины по отношению к ней. Она не ведала как должна поступить в этом случае, чего от неё хочет сила огня и чья это была воля — высшего разума или глупого человеческого, одержимого страстями.
Мидэя была твёрдо убеждена — именно священный огонь привёл её в этот замок, но как ей стоит себя здесь вести, не выдав себя — она ещё не придумала. Девушка лишь иступлено думала о заповеди, оставленной ей Старшей Матерью — выжить любой ценой. Исходя из этого завета, она не могла остановить воина с помощью силы своей святыни — это бы сделало её опальной и привлекло бы внимание. Оставалось покориться. Но против этого бунтовала непокорная душа самой Мидэи.
— Конечно, я говорил не о вине, а о тебе, — произнес Лионель, подтолкнув её к софе.
— Нет! Нет, ты говорил не обо мне, а о себе! — возмутилась девушка, сердито сверкнув глазами. — И вы называете себя рыцарями?! А как же бескорыстно помочь благочестивой девушке? Чем я вас оскорбила, что вы желаете втоптать в грязь мою добродетель?
— Глупышка, я лишь пытаюсь уберечь тебя от того, что тебя там ожидает, — оправдываясь, воскликнул Лионель. — За что ты сердишься на меня? За то, что я хотел сказать тебе, что ты мне понравилась? Но если ты отказываешься принимать мою помощь, что ж, тогда забудь мои слова и ступай прислуживать князю. Только мой совет — начни с него, потому что остальные ужасные свиньи, они могут даже не заглянуть в твои глаза.
Мидэя отвернулась, потрясенно качая головой. То, что она была в смятении, выдавали её сжимающиеся и разжимающиеся ладони.
— Так уж устроено в этой жизни, что у каждой невинной прелестницы должен быть защитник или покровитель. Отец, брат, жених, церковь, в конце концов, если это монахиня. Потому что без этого любая девушка, какой бы отважной она ни была — рано или поздно она станет жертвой мужского вожделения, если она конечно не несусветное страшилище, — примирительно проговорил Лионель, не спуская с неё очарованных глаз.