Дядя самых честных правил 4 (СИ)

Они не шелохнулись, но я чувствовал их довольство. Оставалось сказать последнее.
— Идите с миром. Да упокоит Господь ваши души.
Будто облегчённый вздох пронёсся над редутом. Покойники поклонились мне, все разом. А затем рухнули на землю, уже окончательно мёртвые. Для них эта война закончилась.
Я подошёл к живым. Саблин спал, чуть слышно постанывая. Васька сидел, закрыв глаза и привалившись к брустверу, бледный, но целый. И только унтер Сидоров ждал меня, топчась на месте, с тревогой в глазах.
— Вашбродь, Константин Платонович, как же это…
— Сидоров, всё что видел — забудь. Понял?
— Так ведь…
Он заглянул мне в глаза, изменился в лице и кивнул:
— Так точно, вашбродь, ничего не было. Вся батарея погибла, мы вчетвером последние остались.
— Вот именно, Сидоров, вот именно. Так и говори.
Стрелять по отходящим пруссакам у меня не было ни сил, ни желания. Война закончится в самое ближайшее время, если я сделаю ещё пару правильных шагов, а лишние смерти ни к чему. Так что я махнул рукой, взял флягу с водой и присел возле пушки. Сделал глоток, другой, закрыл глаза от удовольствия. А когда открыл, передо мной стелился белёсый туман.
* * *
— Как удивительно, Константин, ты не находишь?
Начальница не заставила ждать, появившись за моей спиной. Она обошла меня и с усмешкой заглянула в лицо.
— Ты видел, сколько лет получил?
Я развёл руками.
— Простите, не следил, как-то не до того было. Да и не хочу знать, если честно.
Она покачала головой.
— Да ты можешь и не следить. Несколько веков у тебя точно теперь есть. А с какой прытью ты их себе насыпаешь, тебе и вовсе заботы о днях нет.
— Сколько⁈ — я закашлялся. — Несколько веков?
— Да, мой дорогой. Ты не думал об этом, когда стрелял в офицеров? А ведь был ещё прекраснейший Фридрих, которого я оценила очень дорого.
Смерть зажмурилась от удовольствия.
— Давно я не получала такого прекрасного подарка.
Пальцами она провела мне по скуле. Тёплыми, ласковыми, но после её касаний под кожу пробирался холод.
— Впрочем, я позвала тебя не для этого. Ты очень хорошо потрудился за эти полгода. Призрак старого Шворца, жертвы Тайной канцелярии и другие мелочи.
Будто растягивая удовольствие, она обошла вокруг меня.
— Я решила наградить тебя, Константин. Можешь попросить о чём угодно. Считай, что тебе выпало исполнение одного желания.
— Всё что угодно?
— В разумных пределах, разумеется. — В голосе смерти прозвучал металл. — Не злоупотребляя моей добротой.
Я не был готов к такому повороту. В разумных пределах? Но что-то такое, особенное, а не банальные богатства, дворцы и власть. Что-то, что может дать только она.
— Поторопись. Я не собираюсь ждать вечно.
— Разрешите… — Голос неожиданно стал хриплым, и мне пришлось прокашляться. — Разрешите мне делиться чёрным песком.
— Что?
Она остановилась и удивлённо посмотрела на меня.
— Я хочу иметь возможность отдавать часть накопленных лет другим.
— Ты хочешь их раздавать⁈ Самое драгоценное богатство в этом мире?
— Да, — я улыбнулся. — Таково моё желание. Если это не выходит за пределы разумного.
Смерть поджала губы, глядя на меня с подозрением.
— Не выходит, Константин. Пожалуй, я разрешу это. Только с одним ограничением: ты не можешь отдавать время жизни сильным мира сего. Одна подаренная минута королям или царицам, и ты горько пожалеешь о сделанном.
Я пожал плечами. Вот уж точно с кем я не собирался делиться, так это со всякими великими.
— Ладно, Константин, можешь идти, пока я не раздумала.
Низко поклонившись, я отступил на шаг и вывалился обратно в привычный мир.
* * *
Офицеры подошедшего Тобольского полка были крайне удивлены, найдя на батарее живых. Они совершенно не ожидали, что кто-то может уцелеть в окружении войск Фридриха и уж тем более сохранить орудия. Вот только солдатам пришлось растаскивать трупы пруссаков, чтобы пробиться к нам.
Саблина, пребывающего в беспамятстве, унесли в госпиталь. Сидорова я послал к Корсакову — нужны были лошади и люди, чтобы вывезти орудия. Васька разжёг костерок и взялся варить кашу. А я сидел на бруствере и смотрел вдаль, совершенно ни о чём не думая. День выдался, на мой вкус, слишком тяжёлым, и даже вспоминать его не хотелось.
 
— Зря вы так, Константин Платонович.
Рядом со мной сел Киж, появившись из ниоткуда.
— Вы обещали, что я возьму Фридриха в плен, запретили мне его убивать. А сами взяли и застрелили его. Нечестно, Константин Платонович, даже обидно.
— Так получилось, Дмитрий Иванович. Я, честно говоря, думал, что тебя уничтожил маг.
Киж возмущённо фыркнул.
— Не родился тот колдун, что со мной справится. Только коня нового пришлось искать да мундир порвался.
Воровато оглядевшись, Киж придвинулся и шепнул мне на ухо:
— Константин Платонович, есть срочное дело.
— Говори.
— Нет, вы должны сами посмотреть. Тут недалеко, минут десять всего. У меня и лошадь для вас есть.
— Десять минут?
— Даже ещё быстрее обернёмся. Обещаю, вам понравится.
Я прикинул, полчаса у меня точно есть. Сидоров раньше и не вернётся с лошадьми.
— Уговорил. Съезжу посмотрю, что там у тебя срочного.
Предупредив Ваську на случай, если задержусь, я пошёл с Кижом. Рядом с соседним редутом и правда стояли две лошади. Мы спустились с холма и через поле поскакали к лесу.
* * *
Углубившись в чащу, Киж привёл меня к зарослям колючего кустарника.
— Сюда, Константин Платонович, тут проход есть.
Спешившись, я прошёл за ним, пригибаясь и стараясь не зацепиться рукавами за ветки.
— Вот!
Мёртвый поручик указал на спрятанную в зарослях карету. Экипаж был странный — без окон, угловатый, с дверью, обитой железными листами.
— Что это? Поймал в плен какого-нибудь генерала?
— Вы посмотрите внутрь, сами всё поймёте.
Распахнув дверцу, я поднялся на ступеньку и заглянул в карету. Никаких сидений там не было, а вместо них стояли четыре сундука и какие-то ящики. Подняв крышку одного из них, я даже присвистнул. Серебро! Прусские рейхсталлеры.
— Дмитрий Иванович, кого это ты ограбил?
— Я дворянин и разбоем не занимаюсь, — с напускным высокомерием заявил Киж. — Это боевой трофей, взятый у пруссаков. Походная казна покойного Фридриха, между прочим. Вам нравится, Константин Платонович?
Выйдя из кареты, я закрыл дверь и в упор посмотрел на Кижа.
— И что прикажешь с ней делать? Сдать командующему Салтыкову?
— Вы что⁈ Это наш трофей, специально для вас добывал, Константин Платонович.
— И как, мне её в карман положить? Или сказать, что это мои личные вещи? Думаешь, никто не заметит карету?
Киж замялся.
— Не знаю. Можем здесь спрятать, потом заберём. Вы умеете чары накладывать, чтобы карету не видно было?
— Сделаем лучше, Дмитрий Иванович, гораздо лучше.
У меня родился отличный план, где спрятать этот трофей до конца войны.
 Глава 10 
 Салтыков 
— Найди лошадей для кареты и отправляйся к замку графини Эльзы. Помнишь, где он находится?
Киж прищурился.
— Отдать деньги ей на хранение? Или в рост?
— Нет, Дмитрий Иванович, — я рассмеялся, — этого делать ни в коем случае не стоит.
— Вы же, Константин Платонович, с ней вроде как, — Киж тактично кашлянул, — друзья.
— Как говорит сама графиня: не стоит смешивать деньги и личные чувства. Сумма здесь довольно подозрительная для моего положения, а графиня умна. Не будем вводить её в искушение. Тем более, если отдать их в рост, как ты говоришь, изъять потом их из оборота будет сложно.
На секунду задумавшись, Киж кивнул:
— Согласен, Константин Платонович.