Дядя самых честных правил 4 (СИ)
Разглядывать его эфирный слепок времени не было — впереди мелькнул силуэт часового. Раньше, чем я успел среагировать, к опричнику метнулась чёрная фигура Кижа. Резкий взмах рукой, бледная вспышка, и тело часового падает на землю, меняя цвет от жёлто-зелёного до тёмно-серого. Минус один еропкинский.
Тачанка свернула налево, выходя на расстояние выстрела. Ближе, ещё ближе… Я повёл стволом, прицелился и активировал запальный Знак. Огонь!
Выстрел сразу из обоих стволов в сдвинутом спектре выглядел ослепительными огненными шнурами. Двойной язык пламени ударил в стену бани, прожёг брёвна и с хлопком втянулся внутрь.
Бумс!
Ох ты, ёшки-матрёшки! Низенькое строение взорвалось, будто там рванула бочка с порохом. Во все стороны полетели обломки брёвен, мусор и куски тел.
— А-а-а-а!
Из развалин выскочила фигура пылающего человека. Пробежала десяток шагов, рухнула на землю и затихла. Минус сколько-то там опричников.
Я не стал рассматривать покойников и вслушиваться в крики. Перезарядил «близнят» и повёл стволом из стороны в сторону. От взрыва и выброса эфира туман рассеялся. Стало видно, даже в серых тонах, что двор усадьбы покрыт следами магической драки. Какие-то обломки, рытвины и выжженные проплешины.
Всполох справа!
По щиту растеклась огненная клякса. Я дёрнул «близнят» и выстрелил не целясь дуплетом. От опричника, прятавшегося за телегой, мало что осталось. Впрочем, как и от телеги. Эх, сплошные убытки! Больше половины строений в усадьбе придётся отстраивать заново.
За колодцем прятался ещё один опричник. Не дожидаясь, пока я наведу «близнят», он рванул прочь. Но не успел пробежать и десяток шагов, как его подрубил выстрел из «огнебоя». Он покатился по земле и больше уже не встал. Молодец, Таня! Большая молодец!
Бух!
В мою сторону полетело подобие военного «молота», только проще и слабее. Я не успел ни повернуть пушку, ни поднять щит. С громким хрустом тачанка развалилась, и меня выбросило на землю. Куда-то в сторону полетел Мурзилка, громко вопя и размахивая лапами.
Бубух!
«Молот» расколол поставленный щит и развалил остатки тачанки. Меня подбросило на земле и больно приложило затылком.
* * *
Чёрт побери, как же больно! Будто меня всю ночь били в подвалах Тайной канцелярии. Я перевернулся на живот и приподнялся на руках. Рядом без движения лежал Васька с закрытыми глазами. Зрение уже вернулось в нормальный спектр, и я осмотрел денщика. Живой, слава богу. Пульс есть, крови не видно, просто без сознания. Выставив щит, я поднялся и подобрал шпагу. Подхватил Ваську и быстренько оттащил его за сеновал. Ничего, полежит и оклемается.
Я не стал подставляться и выглядывать из укрытия. Вместо этого закрыл глаза и раскинул «ловчую сеть». Увидь моё неаккуратное эфирное плетение, Диего, испанка, долго ругалась бы и потребовала трижды переделать. Но мне сейчас важна была не точность, а быстрота. Ну, где они, зараза?
Ага, вот! За сараем, шагах в двадцати от нас засели двое опричников. Кижа видно не было, а Таня не доставала эту парочку. Ерунда, сам с ними справлюсь.
Перебежав к дальнему концу сеновала, я осторожно выглянул из-за угла. Вот он, красавец, — ждёт меня, только с другой стороны. Руки опричник держал перед собой с готовыми сорваться с пальцев заклятиями. А мощность-то у него немаленькая! Попади одна из его заготовок в меня — и пепла бы не осталось.
Медленно, стараясь не издать ни звука, я вытащил из ножен шпагу. По светящемуся лезвию бежали коротенькие искрящиеся вспышки. Ну-ка, угостим дорогого гостя! Взбодрив Анубиса, я создал на кончике клинка связку из Знаков и швырнул в противника.
Коротко свистнув, эфирная сеть оплела опричника липкой паутиной. Дико заорав, он замахал руками и принялся шлёпать себя ладонями по телу, пытаясь сбить жгучие нити. Я не стал дожидаться, пока он разберётся с моей магией. В три быстрых шага подскочил к нему и со всей силой рубанул наискось.
Кровь брызнула мне на лицо. Опричник закричал, забулькал горлом и стал падать навзничь. Заклятия, что он держал на пальцах, освободились от контроля и перекинулись на своего создателя. В одну секунду его охватили языки синего пламени, и на землю он рухнул уже мёртвым.
— Убью!
Второй опричник выскочил на меня, подняв руку для броска заклинанием. Не успел он сделать и шага, как на него с крыши обрушился рыжий комок ярости и набор из восемнадцати бритвенно острых когтей. Упал на голову и располосовал скальп на длинные полоски кожи. Задние лапы ударили по лицу, вспарывая кожу и оставляя кровавые полосы ото лба до подбородка.
— А-а-а!
Опричник схватился за лицо и замотал головой, пытаясь сбросить Мурзилку. Я прыгнул на него и с размаху вогнал шпагу в живот. Сложившись пополам, он упал на землю и затих. А Мурзилка, довольный выходкой, уселся рядом и принялся умывать морду лапкой. На свою жертву он косился так, будто собирался её немедленно сожрать, вот только наведёт марафет.
— Даже не думай, — погрозил я коту пальцем. — Печёнки потом получишь, а людей жрать не смей.
Мурзилка посмотрел на меня взглядом оскорблённой королевы, отвернулся и гордо удалился. А я снова раскинул «ловчую сеть» в поисках врагов.
Последний противник нашёлся быстро: возле правого крыла особняка сражались Киж и маг-опричник. Ну, как сражались — получилась битва безрукого с безногим. Киж пытался зарубить опричника палашом, а тот засыпал мертвеца какими-то простенькими заклятиями. Прозрачные эфирные нити опутывали Кижа будто паутина, и он двигался медленно, как сонная муха под водой. Он не успевал достать мага, а маг не мог прекратить колдовать и убежать.
Моя помощь не потребовалась. Киж выгнал мага на открытое пространство, и тот тут же получил в грудь заряд из «огнебоя». Таня своё дело знала чётко и отработала на пять с плюсом.
* * *
«Ловчая сеть» не нашла больше ни единого врага. Я отправил Кижа проверить Ваську, а сам пошёл к щиту, накрывавшему особняк. За него «ловчая сеть» проникнуть не могла, окна пялились в пространство темнотой, и не было видно ни единого движения. Они там живые вообще?
Пару минут я кричал, что опасности больше нет, но никто не отозвался. Никогда не видел такого мощного щита! Даже не подозревал, что можно сделать его таким плотным, будто каменная стена, и обжигающим даже при лёгком прикосновении. Сильна Марья Алексевна, ничего не скажешь. Но мне как прикажете достучаться на ту сторону?
Я топтался перед щитом, не зная, что предпринять. Не припомню, чтобы в литературе упоминалась подобная возможность, кроме как сломать чужой щит. Но его я буду долбить до морковкина заговенья, если вообще смогу повредить такой эфирный конструкт.
Анубис долго наблюдал за моими размышлениями, но в конце концов не выдержал. Обвил руку протуберанцем силы и толкнул вперёд. Моя ладонь впечаталась в щит, и я зашипел от боли — преграда обожгла кожу, будто я схватился за раскалённую сковороду. Но идею Таланта я понял: отрешился от боли, закрыл глаза и позвал.
И тут же почувствовал с той стороны слабый отклик. Марья Алексевна! Это я, Костя. Снимите щит, нет уже никакой опасности.
В ответ я будто услышал вздох облегчения. Щит задрожал, пошёл волнами и с хлопком растаял. В лицо дунул эфирный ветер и тут же пропал. Есть! Получилось. Путь был свободен, и я кинулся к дому.
* * *
На входе меня встретил орк-опричник Куприян. Голова перевязана тряпицей, кожа бледно-зелёная, рука сжимает огнебой.
— Константин Платонович! — он коротко поклонился. — Очень рад, что вы целы, уж и не чаяли вас увидеть.
— Докладывай обстановку. Все живы?
Куприян кивнул:
— Живы. Только раненых пятеро. И Марья Алексевна очень плоха, боюсь до вечера не протянет.
— Где она?
Орк провёл меня через гостиную, где устроили лазарет. На диванах и матрасах на полу лежали мои опричники, большинство спали или лежали в забытьи. Только Светлячок, ухаживающая за ранеными, была на ногах и устало улыбнулась мне.