Его Искушение

Я был всегда одиночкой, так правильно. Так и должно быть, но с появлением Авроры все изменилось, пошло наперекосяк. Эта необыкновенная красавица с яркими глазами, в которых беснуется целый водоворот искр, стала для меня гораздо большим, чем обычная кукла, служащая развлечением.
Эта девочка каким-то волшебным образом каждый раз умудряется прикоснуться к самому сокровенному, к тому, что похоронено и покрыто пеплом глубоко внутри меня.
И каждая ее улыбка, каждый теплый взгляд, каждое слово, пропитанное такой искренностью, бьют на поражение прямо в цель, в тот темный угол, где спрятан прежний Ваня.
Тот самый пацан, который жил в семье и знал, что такое любовь…
Я думал, что этот сосунок давно мертв. Он погиб и труп его остался на пепелище моего дома.
Был уверен, что прежнего меня больше нет, он стал прахом, осталась только оболочка, научившаяся выживать, рвать и кромсать того, кто нападет.
Иногда наносить предупредительный удар, предвидя потенциальную угрозу.
Живи по своему закону, сын…
Слова отца отпечатались в подкорке, стали своеобразной искривленной проекцией той реальности, в которую я угодил.
 
Я нарушал закон, мне нет оправданий, но я исполнил зарок отца, всегда жил по своему закону, как это ни странно, но этот закон очень сильно перекликается с одним словом — справедливость.
Контрабанды живым товаром в моем порту не будет никогда. Я подобного дна не допущу.
— Простишь ли ты меня, куколка?
Задаю вопрос и понимаю, что загнан. На меня открыт заказ. На ликвидацию. Худого мне не свалить. Слишком прошарен. Шифруется. Выдвигает вперед пешки.
Достаю из ящика стола шелковую ленту. Тереблю в руках. С роду за мной такой слюнявости не водилось, но именно ею был обмотан мой самый желанный в жизни подарок.
Провожу пальцем, ласкаю материю, а перед глазами женщина, распятая подо мной, и запах, как наяву вдыхаю аромат спелой брусники…
Наваждение и проклятие…
Сминаю ленту в кулаке, отбрасываю обратно в ящик.
— Тебе будет больно, куколка, терять всегда больно…
Пока я жив, Аврора и ребенок в ее череве под ударом. Худой не остановится в желании прогнуть меня на решение делегировать им порт.
На чаше весов моя жизнь, а в противовес то, что для меня стало ценным.
Иногда, чтобы победить в войне, нужно проиграть.
А пока время отсчитывает последние мгновения, я поднимаю трубку и делаю звонок.
— Подготовь тачку. Едем в автосалон за подарком.
— Да, босс.
Поднимаюсь, застегиваю пиджак. У Авроры прощальное дефиле и я запомнил, что больше всего моя куколка мечтала однажды сесть за руль своей собственной тачки. Хорошая мечта, идеальная для исполнения того, что задумал.
Внутри скребется болезненное ощущение потери и скорбь. Отрубаю эмоции напрочь. Моя жена и мой сын должны быть в безопасности.
Сука-жизнь всегда играет баш на баш…
    
Глава 48
Аврора
 
Мое последнее дефиле.
Так странно сидеть перед зеркалом, пока толпа стилистов и помощников снует туда-сюда, наблюдать за общей суетой и накалом перед показом и не чувствовать ничего из того, что переживала прежде. Быть как бы в стороне.
Я много лет в этом бизнесе, добилась статуса топ-модели, но мне почему-то совсем не больно терять это все, вернее, отпускать.
Выбор — ребенок или карьера, не стоит.
Может быть, если бы не было в моей жизни Ивана, его бы озвучил Ридли, но трясущийся Флауэр, подписывающий наше мировое соглашение под бдительным взором Палача, вызвал, скорее, брезгливость.
И именно в тот самый момент, когда поставила свою подпись на документе, я ощутила, что свободна и… даже счастлива.
Улыбаюсь широко. Мое счастье растет внутри меня, а рядом мужчина, который, несмотря на всю сложность нрава, защищал меня с первой секунды, как появился в моей жизни.
— Черт, вот как тебе удается быть такой аппетитной крошкой?!
Смотрю на возникшее в зеркале лицо Виски. Разворачиваюсь и встаю, целуя давнего знакомого в обе щеки.
— Все цветешь, все пахнешь, Рора! Детка, расскажи старому проныре, ты планируешь баллотироваться в президенты?!
Поднимает аккуратно выщипанную бровь и забавно надувает губы. Расположение одного из лучших обозревателей мира мод дорого стоит, но мы с ним давно друзья, поэтому не уворачиваюсь от неприятной темы своего будущего и говорю как есть:
— Я уйду, Виск.
Ответ слетает с губ просто, без всякой боли или сожаления, а мой языкастый визави впервые не находится с ответом.
— Ты. Что. Сделаешь?!
Кричит так, что кто рядом проходит, подпрыгивает, а Виски начинает махать руками, комично открывая и закрывая рот.
— Пакет. Пакет! — на выдохе, и я передаю ему со своего гримерного столика необходимое изделие. Здесь везде такие лежат. Наша работа полна стрессов и часто модели не выдерживают, случается гипервентиляция легких при слишком частом вдохе, а эта штуковина весьма дельная в обиходе. Пару раз и мне помогала на первых показах, когда у меня пульс зашкаливал и ноги подгибались от страха перед дорожкой.
— Я не в-верю! Не в-верю!
Спустя несколько секунд частых вдохов Виски, наконец, отнимает пакет от лица и смотрит мне в глаза, серьезно. Нет больше кокетства и пафосности. Впервые его таким вижу. Все же несмотря на весь свой ярчайший образ, он в первую очередь редкий профессионал, добившийся своих вершин.
 
— Говорят, Донелла решила провозгласить тебя музой. Два конкурирующих бренда и одна модель, которую они перетягивают каждый на себя. Детка, ты вписываешь себя золотыми буквами в историю моды и уходишь?! Я не могу в это поверить…
 
— Ты первый, кому говорю. Сегодня мой последний показ. Один очень умный человек мне сказал: уходить нужно, как в боксе, когда ты стал суперчемпионом, когда непобедим, а выше этого мне уже не прыгнуть. Потолок пробит.
Глаза у моего друга загораются ярко-ярко, с хитрецой.
— Погоди-ка. То есть ты хочешь сказать?! Боже! Это же эксклюзив! Ты моя любовь, Рора! Порадовала Виски! Я такую статью замучу, все передохнут от зависти. Так подиум еще никто не покидал. Ты легендой станешь, поверь, Виски никогда не ошибается.
Обнимаю высокомерного заносчивого типа с обворожительной улыбкой.
— Зажжем напоследок?
— А то!
— Готовность до показа минута. Обратный отсчет запущен! — слышу голос, раздающийся не только за кулисами, но и в зале.
Огромный экран на самом подиуме запускает отсчет последних секунд до начала показа.