Смертельный исход: возрождение воровки
— Успокойся, зверь. Твои раны заживут и ты станешь сильнее. Шрамы украшают мужчин… Или у вас, на Востоке, так не говорят?
Сабелиан недоверчиво прищурился, а потом — плечи его мелко задрожали, от сдерживаемого смеха.
— Ты… Такая язва, в самом деле.
— Ну-ну, — я отодвинулась, чтобы он лёг и устроилась рядом, — знаешь, раньше у меня тоже были шрамы. Мно-ого шрамов.
Яростный Князь, капризно поджавший губы, неожиданно смягчился:
— Тебе многое пришлось пережить.
— Да, — беспечно кивнула я, — но, знаешь… Некоторые умеют бить так, что шрамы не остаются.
Ещё одна догадка, наугад брошенная шиассу. Уголок его губы дёрнулся, а потом он кивнул и выдохнул:
— Сдаюсь. Ты права.
Глава 24Восстановление Яростного Князя проходило не так быстро, как хотелось бы. Тем не менее: никто больше не мешал мне посещать княжеские покои время от времени.
Сабелиан отнюдь не пребывал в покое всё это время. Он умудрялся активно раздавать приказы, работал с документами допоздна и оттого утомлялся (чем сильно меня злил).
Однажды я застала его с той самой украденной печатью. Мужчина аккуратно протирал древнюю вещицу и смотрел на неё с таким жаром, словно ждал чего-то грандиозного.
— Это того стоило? — лениво спросила я, приближаясь к нему.
Сабелиан прямо посмотрел мне в глаза и мягко улыбнулся, подмечая:
— О, да. Совсем скоро она сослужит мне службу.
Я не уточняла подробности насчет этой вещи, но раздраженно заметила:
— Прекращай работать так много. Ты утомляешься, это не идёт на пользу ранам.
Яростный Князь пожал плечами, потянулся к графину с водой и шумно глотнул прямо из него, после чего проронил:
— Не всё идёт так, как мы того желаем, ниссаше. Рана — не повод откладывать дела в сторону. Кроме того… Мне придётся поторопиться.
«Придётся»
Я нахмурилась. Казалось: в голове у шиасса сплетаются разнообразные мысли и уловки. Он будто готовится к собственному возвышению, планомерно приближаясь к цели.
— Упрямый, — я щёлкнула языком, признавая своё поражение. Заставить его отдохнуть я не могла, но, по крайней мере, в моих возможностях было проводить с ним побольше времени, отвлекая разговорами от бесконечной работы.
— Я учился у лучших, — осклабился шиасс, а потом отложил печать с легкостью привлекая меня к себе за талию. Его лисьи повадки всё ещё были безудержными и ласковыми. Подчас Сабелиан казался мне лишь капризным мальчишкой, но и в этом была своя прелесть.
Я скользнула пальцами по его лицу, очерчивая контуры и задумчиво проронила:
— Ты никогда не рассказывал мне о своей семье. Быть может, пришло время?
Яростный Князь склонил голову набок с таким видом, будто он знал о неизбежности этого разговора, но старательно откладывал его на потом.
— Что же мне поведать… — задумчиво потянул он, усаживаясь со мной на кровать. — Мой отец — предыдущий Князь Тринадцатого региона. Мать — его законная шиа.
Признаться честно, я немного удивилась. У меня было предположение, что Сабелиан может оказаться незаконнорожденным ребёнком, но он, выходит, по праву рождения являлся законным наследником… Неожиданный поворот.
— Я слышала: предыдущий Князь был тираном, — проронила я, прикрывая глаза.
С некоторых пор у меня появилась привычка не утаивать мысли от Сабелиана. Он и без того мог с лёгкостью их прочесть, так от кого мне прятаться?
Казалось: мужчина ценит такую честность превыше всего.
Тем не менее, мои слова на время заставили его замолчать. Светлые глаза Яростного засветились странными, невнятными чувствами, а потом он легко усмехнулся.
— Хочешь узнать подробнее о том, как можно бить так, чтобы шрамы не оставались? — он позаимствовал мои слова, сказанные однажды, но угадал весьма верно.
Я ведь имела в виду то, какие раны оставили на самом Яростном Князе.
— Да. Я хочу, — посмотрела ему в глаза с присущим мне упорством.
Он легко погладил меня по голове и, казалось, задумался, прежде чем ответить:
— Тогда… Я кое-что покажу тебе.
Сабелиан стремительно приблизился к большому письменному столу и выдвинул верхний ящик. Там обнаружился набор из разнообразных пилюль золотистого цвета. Шиасс выбрал несколько и легко проглотил их, даже не запивая водой.
Кое-что об этом я слышала от Минвы, так как часто присутствовала при лечении Князя. Она назвала их «пилюли силы». Насколько я поняла, это вроде наркотика для усиления тела…
— Эй, что ты задумал? — ожидаемо занервничала я.
Яростный шагнул ко мне без ответа, не прекращая улыбаться и вновь заключил в тесные объятия. Окружающий мир поплыл перед глазами, я отчаянно вцепилась в одежду мужчины, уже понимая, что он вновь телепортируется.
Как и всегда, «прыжок» в пространстве оказался быстрым. Я нервно вдохнула свежий ночной воздух и обвинительно уставилась на шиасса. Тот лишь слегка качнулся, кивая в сторону:
— Оглянись. В этом месте я родился и вырос.
На секунду мне показалось, что он просто дразнит меня (как обычно). Я с недоверием огляделась и слегка нахмурилась. Это был заброшенный дворец, думаю, такое определение ему подходит. Мы стояли в небольшом дворике, разрушенном и безжизненным. Покосившиеся строения, облупленная краска… Атмосфера запустения въедалась в сознание, вызывая странное желание немедленно уйти отсюда.
Однако, когда я посмотрела на Сабелиана… На его лице отражалась целая гамма искренних, потаенных чувств. Как-будто он вспоминал своё детство, проведенное здесь. Шиасс шагнул вперёд, словно загипнотизированный и провел пальцами по сломанной двери.
Моё сердце, отчего-то, сжалось. Я не помнила своих родителей. Задевало ли меня это? Отчасти, когда-то… А позже я привыкла. Спустя время кто-то из брошенных детей сказал мне:
«— Тебе повезло, что ты никогда не знала родителей. Тебе правда повезло»
Потому что… Не всегда те, кто породили тебя на свет, бывают добрыми, любящими и понимающими. Очень часто — наоборот.
«Кровь гуще воды» — так любили говаривать, подчеркивая важность родственных уз. Я могла лишь покачать головой.
Моя ладонь нашла руку Сабелиана и осторожно сжала. Он будто очнулся из забытья, но больше не улыбался.
— Моя мать была хрупкой, слабой женщиной, — хрипло признал он, — она была подавлена отцом и боялась ему перечить. Иные сейчас говорят, что бывший Князь сошёл с ума со временем… Но правда в том, что он всегда был сумасбродным.
Я вздрогнула. От этих слов физически стало неуютно, словно я на секунду раскрыла чужую душу. Сабелиан, однако, покрепче перехватил мою ладонь и повёл вглубь дворца.