Ненастоящий герой. Том 1 (СИ)
— Горлодер. — на лице эльфийки впервые появилась улыбка. — Раньше он сам бы у тебя купил и мне принес. Или отобрал. Не рискнул значит. Стареет, жаба седая.
— Бывший боец рода? — поинтересовался маркиз.
— Не твое дело. — резко оборвала его скупщица.
Она сгребла кольца, подошла к сундуку и закинула трофеи внутрь. Оттуда же достала причитающуюся оплату. А фор Корстед тем временем подумал, что орк, скорей всего, был вольным наемником, заслужившим определенную славу и соответствующую кличку. В честь которой и назвал свой трактир, отойдя от дел. Но, тем не менее, ранга так и не взял. Что же для этого нужно?
— Не задерживаю. — холодно обронила девушка, возвращаясь к прерванной работе.
Радремон волновал ее теперь не более летавшей под потолком мухи. А может и меньше. Но у него было еще чем удивить.
— А что если бы я захотел продать рему? — с деланным безразличием спросил маркиз. — Примерно такую. — он двумя пальцами показал размер меньше горошины. — Сколько за нее готова выложить Свита?
Эльфийка с недоверием уставилась на фор Корстеда. «Издевается или правда раздобыл где-то рему?» — явственно читалось в ее зеленых глазах. В первом случае его можно смело спустить с лестницы вниз головой. Но вот если потом окажется, что он и правда владел драгоценным ресурсом, то чью-то белокожую задницу будут ждать весьма нежеланные приключения.
— Свита Темного Маршала готова предложить лучшую цену на всем материке. — вкрадчиво произнесла девушка, тщательно подбирая слова.
— Сколько? — с нажимом повторил Радремон.
— От трех до пяти сотен фанталов. — выдала она, взвесив что-то в уме. — В зависимости от качества. Продаешь? — добавила эльфийка, не сводя взгляда с визитера. Похоже тема действительно важная.
— Так у меня ее нет.
Маркиз улыбнулся, пожал плечами и, не прощаясь, спрыгнул вниз по лестнице. А над его головой раздался звон разбившейся об стену чернильницы и рык, подходящий скорее голодному Хиндатскому Льву, чем изящной остроухой красотке.
Молодой дварф на первом этаже удивленно прислушался к доносившейся сверху ругани и даже посмотрел на фор Корстеда с явной симпатией — видать имел на холодную начальницу свой зуб — но Радремона это заботило в последнюю очередь. Он получил достаточно монет для оплаты жилья и пищи, а кроме того выудил немного информации об окружающем мире. На чужие же чувства маркиз плевать хотел с высокой колокольни.
Но почему так? Он ведь не всегда был таким. В тот раз, когда Бал’Луг волок Мику в кусты, фор Корстед совершенно искренне хотел ей помочь.
Стал бы он поступать так же сейчас? Ответа нет…
Неужели на него настолько сильно повлиял шкребаный Миткалас с негласным девизом «Умри или сдохни»? С самого начала жизнь Радремона здесь походила на дурной сон или страшилку, которую рассказывают вечером дети, сидя у костра. Рабство, боль, кровь, убийства, смерти — кто угодно зачерствеет душой в подобный условиях.
А может маркиз всегда и был таким? Грубым циничным ублюдком, ценящим жизни окружающих меньше бобовой похлебки, да и свою ставящим ненамного выше. С волками жить — по-волчьи выть. Ударь мне по левой щеке, и я превращу твою наглую рожу в кровавое месиво, чтобы и мысли не было подойти еще раз.
Но как же жена? Дети? Или как раз они и являлись тем наносным, призванным скрыть истинный облик уродливого мужлана?
Луиза…
До чего вкусно пахли ее волосы…
Взревев, фор Корстед с размаха врезал кулаком по деревянной стене дома, мимо которого как раз проходил. Брызнули щепки, кровь, на стене осталась вмятина, а Радремон потерял пару пунктов здоровья.
— Ты что творишь, мразь, да я тебя!.. — из-за угла выскочила женщина в лоскутном платье и замахнулась на маркиза ухватом, но, встретившись с ним взглядом, неожиданно упала, будто ее лягнул конь.
Черный огонь, что бушевал в глазах фор Корстеда, готов был спалить каждого, кто до него дотронется или хотя бы неосторожно приблизится на пару шагов. Настоящее пламя первородного мрака. И оно медленно пожирало своего носителя.
Мелко перебирая конечностями, женщина скрылась там, откуда пришла, позабыв в пыли инструмент, а Радремон, чернее тучи, двинулся вглубь трущоб. И ни один душегуб или жулик не посмел заступить ему путь.
Глава 38
В «Горлодере» Радремон расплатился по счету и заодно заказ себе еды на неделю пути. Этого должно было хватить для его первоначальных целей. Седовласый орк пообещал собрать необходимое к утру, и маркиз поднялся наверх в арендованную комнату. В ней он планировал провести одну единственную ночь и больше никогда не возвращаться.
В крохотном помещении размером чуть больше чулана не оказалось даже кроватей. Лишь два пучка несвежей соломы, на одном из которых лицом к стене лежал Нал. Иллит явно не спал, но тщательно притворялся, не двигаясь и равномерно дыша сквозь поникшие щупальца.
На мгновение фор Корстед хотел его окликнуть и даже протянул руку, но, одернув себя, не стал. Он постелил плащ и вскоре уснул в надежде, что вольготно чувствовавшие себя клопы не успеют за ночь обглодать его до скелета.
Утром, когда первые лучи восходящего солнца едва окрасили кучерявые облака в нежно-розовые тона, а густой молочный туман еще цеплялся за ветки кустов и покрытую серебряной росой траву, Радремон уже мерил шагами извилистую проселочную дорогу, уводившую его все дальше на восток. К месту нападения гоблинов на караван Бал’Луга.
Именно их маркиз выбрал своей целью для набора опыта и трофейных монет. Уродливые злобные коротышки с вечной жаждой крови в крохотных глазках и звериным оскалом заостренных зубов. Им чужды жалость и сострадание, они легко бросают раненных соплеменников и наслаждаются мучениями пойманной жертвы. Особенно если это кто-то слабый и беззащитный.
По одиночке слабы и представляют опасность лишь сбившись в ватаги вроде той, что посмела потревожить работорговцев. И не будь тогда с ними рангового мага и воина, участь обычных людей была бы предрешена.
А еще хуже пришлось бы женщинам. Фор Корстеду доводилось слышать, будто мелкие ублюдки используют их, как свиноматок. Привязывают к алтарю и насилуют по кругу, заставляя рожать все новых и новых уродцев, даже когда несчастная окончательно сойдет с ума и перестанет воспринимать происходящее.
Жуткая участь.
Уж лучше честный клинок в сердце, чем терпеть подобное.
Нельзя сказать, что Радремон ненавидел гоблинов всеми фибрами своей души, но, по его мнению, мир без них точно стал бы чуточку лучше. Родной Шинатум или поганый Миткалас — не важно. Злобных коротышек оплакивать точно никто не станет. К тому же их смерти позволят маркизу обрести силу, а значит и независимость, а так же возможность самолично вершить свою судьбу. Никто больше не посмеет нацепить на него рабский ошейник! Никто и никогда!
Потратив трое суток на дорогу и еще полдня на поиски, фор Корстед наконец обнаружил знакомые места и уже вскоре стоял на памятном лугу, некогда залитом кровью и усыпанном трупами.
Хотя теперь даже самый пытливый наблюдатель не сумел бы сказать, что когда-то здесь разыгралось нешуточное сражение. Мертвая плоть истлела или ее сожрали дикие звери, мелкие кости растащили птицы, а останки покрупнее унесли по близлежащим лесам хищники. А может и сами гоблины, вернувшись чуть позже, забрали костяки для своих мерзопакостных целей.
Точно. На этом самом месте Радремон прикончил мерзавца Сима, отомстив за подлый удар и оборвав жизнь торговца живым товаром; вон там лежала целая гора трупов, порубленных лабрисом орка; а здесь… здесь поднятый маркизом зомби свернул шею человеку Тамиксиэля.
Жуткое некротическое создание! Правда сейчас, по прошествии времени, оно уже не казалось фор Корстеду таким уж отвратительным и противоестественным. Доведись ему снова получить контроль над подобной нежитью, и Радремон, не мешкая, приказал бы той крушить врагов, вгрызаться в их плоть, ломать кости или убивать любым другим доступным способом.