Спасти род Романовых: Первокурсник 2

-— А тебе нужна другая? Хочешь привлечь к себе внимание?! Что же, прошу, действу. — злобно пробормотал наемник, -— Я буду прикрывать тебя до тех пор, пока это не станет во вред мне.
-— Какая у вас цель? Зачем вам я на самом деле?
-— Так я же говорил. Просьба Лаврентия. Он думает, что только я могу обуздать некроманта. Ты — полезен.
-— Ему какой с этого прок?
-— Ты реально ничего не понимаешь? — Виктор откровенно возмущался, -— Это политика, Леш. Политика! Ты думаешь, что таких же умников как Романова — больше нет? Петр это понимает, Лаврентий это понимает. Поэтому Петр и дал добро на твою жизнь. Развивайся, наращивай свой потенциал, не порть карты, не убивай все, что захочешь. И в армии — тебе цены не будет.
До меня начали доходить очевидные вещи. Некромантов как я — много. Скорее всего много. А победить действительно сильного, да особенно на войне — это означает похоронить половину личного состава. Но зачем его хоронить, когда у тебя есть свой, ручной некромант?
Логично.
Я — всего лишь пешка.
-— Так ты мне ответишь, зачем обескровил парней? — голос Виктора разрезал мои мысли, -— Как зеленокожего победил?
-— Гниль пил. — коротко ответил я, -— Загорелась метка беса, получил клинок. Убил.
-— Удивительно… А, впрочем, -— он добродушно рассмеялся, -— Чему мне удивляться? Носитель трех меток. Абсолютная сила.
Только хотел подметить, мол, еще не абсолютный, но вовремя остановил себя.
-— Обескровил, после рассказов про древних. Вильгельмина рассказала историю о древних, кода я начал задавать вопросы про артефакты.
-— Фу, это грязный прием, -— недовольно скорчился Виктор, -— Но, переубеждать президента я не буду. Пускай думает, что здесь смертельная опасность, поосторожнее со своими прихвостнями будет.
В общем-то, дальнейший разговор был не о чем. Для себя я подметил, что нужно пообщаться с близняшками, как будет время. Все же, мне интересен их доспех.
Благо, что Виктор, когда уже встал со скамьи, сделав пару шагов, оглянулся, протягивая мне коробочку, обшитую тканью.
-— Артефакт свой, когда заберёшь?
 
* * *
Ви очень не нравилось это все. Но, все же, она спросила разрешение, рассказать все своему отцу. Я отказал. Она приняла это и кивнула головой, соглашаясь с моими доводами.
Настроение у меня было не из самых лучших. Я искренне не понимал, что мне делать дальше. Что мне? Дальше тискать принцессу и делать вид, что все хорошо? Или как-то что-то делать?
Хорошим решением — было развивать магический потенциал. Дабы избавиться от влияния президента и наемника, но как мне это делать, когда мой учитель стала беззащитным живым человеком? Как мне развить в себе метку беса, если единственный, известный мне лорд — утопал в неизвестном направлении?
Что мне делать со своим желанием становиться сильнее?
-— Мне кажется, ты очень сильно напрягаешься последнее время, -— страстный голос за спиной, тонко намекал на приятный, физический процесс.
Я обернулся, и скользнул взглядом по роскошной груди, которую, Ви, вытаращила, и приподняла свой полупрозрачный халат, кусая собственные пальцы. Только вот, ее, я точно не хотел. Сейчас.
Делать было нечего, как бы для нее не был оскорбительным мой приказ, я свел весь процесс на нет, ласково поцеловал и вышел из комнаты.
Слоняясь по бесчисленным коридорам академии, я и не заметил, как уперся в тренировочную комнату, в которой, как всегда кроме манекенов — никого не было.
Я просто стоял и высматривал свое отражение, ни о чем не думая. Было ощущение, что руки опустились. Что моя цель — неизвестна.
Да почему же ощущение? Так и было. Меня просто втянули в политические терки.
С психа — расколошматив марионетку, и да, у меня были на это силы, я уставился на маленький осколок камушка, который — тянул силу. Идея — пришла сама собой. Из двадцати марионеток — не осталось ни одной целой. А моя сумка, в которой кроме талмуда ничего не было, пополнился ценным ресурсом.
Авось — пригодится.
-— Долго все крушить здесь будешь? — очень знакомый ангельский голосок, зазвучал из-за спины.
Узнавая в гостье тренировочной арены — Елизавету, я медленно повернулся и улыбнулся.
Она повзрослела за полторы недели, мне так, по крайней мере — показалось. Ну, а может быть, я просто не привык ее видеть без академической формы. Скромное платье, черного цвета колготки, и туфли без каблука. Даже не накрашенная. Но все равно — красивая.
-— Лиза, скажи мне, много ли ты знаешь про демонов?
-— Достаточно, -— она виновато посмотрела в мою сторону, -— Про Ваню и Дениса — слышала.
Я улыбнулся про себя, вспоминая Лисицына. Она все знала. Эта сука все знала.
-— Скажи мне, Лиз. Кто знает, что ты жнец? Все ли то, что ты мне говорила, правда?
-— Никто кроме мамы и тебя. Клянусь.
-— А Лисицын, я так понимаю, стрелял не в тебя, а в меня или машу?
-— В Машу. Но, это было до того, как его завербовали и подсадили на гниль.
Каждое ее слово вызывало отвращение к ней. Я понимал только одно.
«Что там говорил Лаврентий Лаврентьевич? Спасти принцессу? Помогать ей? Что-то меня терзает смутное сомнение, что спасти род Романовых можно только одним способом. Спасти их от самих себя. Убить поголовно. И все.»
Это ли не новая цель в моей жизни? Подобраться к каждому?
Мое молчание затронули какие-то струны в душе Елизаветы Петровны. Она состряпала грустную мину и попыталась обнять меня. Я не дал.
-— Отвянь.
-— Почему?
-— Ненавижу лжецов и тех, кто держит меня за дурака. Зачем этот контракт? Зачем мне спасать тебя, когда за твоей спиной и за спиной твоего отца куча демонов, которых вы так красиво истребляли? На кой черт я вам сдался?
Все же, мои слова что-то затронули в ней.
Она имела малое представление о том, чем ее отец занимается. Но знала. Все-таки.
Я — источник защиты, верная опора случись что. И это — я понял только сейчас. Если весь мир повернется против Романовых, а с учетом того, какие они сволочи, это рано или поздно случится, и меня будет держать контракт. Я буду защищать ее до последней капли крови.
Смешно.
Просто смешно.
Меня обвели вокруг пальца. Меня…
Запрокинув голову назад, я уселся на пол и закрыл глаза. Хотелось сгореть от стыда. Провели, как мальчонку. Как сопляка. Просто и со вкусом.
Видимо, несмотря на свой настоящий возраст, я многое для себя просто не понимал.
Ничего не делается просто так, у всего есть цель. И она — далеко не поверхностная.