Райдер (ЛП)

Губы моего Райдера изогнулись вверх.
— Ты чертовка.
— Знаю, — поддразнила я.
Прошло три месяца с тех пор, как мы помирились с Райдером, и четыре месяца и одна неделя с тех пор, как ад вырвался на свободу. Мы все еще двигались медленно, и под этим я подразумеваю очень медленно. Мы только целовались, и это было лучшее решение, которое мы когда-либо принимали.
В первую ночь, когда мы встретились, секс между нами случился мгновенно. С того момента, как мы посмотрели друг другу в глаза, возникло сильное сексуальное напряжение, но на этот раз мы попробовали другой подход. Такой, в котором мы прислушивались к своему разуму и сердцу, а не к либидо.
Мы знаем, если бы ФБР не перевернуло нашу жизнь, мы были бы в полном порядке, продолжая наши отношения такими, какими они были, но поскольку мы начали все сначала, на этот раз мы хотели попробовать пойти другим путем. Мы сменили тактику, и вместо того, чтобы делать все задом наперед, мы двигались маленькими шажками.
Это означает, что единственным результатом свиданий был целомудренный поцелуй на моем крыльце.
Мы проводили вместе время, много времени, и заново открывали для себя все то, что любили друг в друге, и узнавали много нового по пути. Это звучало скучно, но это совсем не так. От предвкушения встречи с Райдером, в моем животе порхали бабочки, сердце колотилось от волнения, и я не могла скрыть улыбку на своем лице ни за какие деньги в мире.
Мы снова счастливы. Я стала собой, а Райдер — Райдером. Мы больше не были нами прежними, мы стали новыми улучшенными версиями себя. То, что мы пережили не только за последние два года, но и с момента нашей встречи, сделало нас лучше. Сильнее. Это укрепило нашу связь и доказало мне, что мы действительно можем преодолеть все.
Я осознала это больше недели назад, но мне еще предстояло рассказать это Райдеру, потому что я немного боялась, что наши неторопливые отношения побегут со скоростью сто километров в час, а я этого не хочу, мне нравится, как мы продвигаемся, но даже я понимаю, что мы не сможем оставаться в таком положении всегда, вот почему я планирую соблазнить Райдера и заняться с ним любовью впервые почти за год.
Однако была одна проблема, и она не касалась Райдера или меня, а наших младших братьев и сестры.
Поскольку я все еще жила с Домиником и Броной, они оба очень серьезно отнеслись к нашему новому взгляду на наши отношения и хотели помочь нам настолько, насколько это возможно… это означало, что мы поменялись ролями, и они стали родителями. И скажу вам, они не сдерживались. Как только часы пробивали десять, Райдер собирался, появлялась Брона и напоминала ему об уходе. Когда мы поднимались в мою комнату, Доминик всегда оставлял дверь широко открытой.
Я ценила это, но в то же время мне хотелось их задушить.
Не помогало и то, что Брона перехаживала свой срок на тринадцать дней со своей милой — и ужасно ленивой — малышкой. Это добавляло нервов и волнения и без того нервному и возбужденному человеку. Не очень хорошая комбинация.
Одна из причин, почему я счастлива, что все еще живу с ними, и хочу быть рядом, это чтобы помочь с ребенком, если им понадобится. Быть родителем в первый раз достаточно сложно, поэтому, если им понадобится моя помощь, я буду на подхвате.
Зовите меня просто — Супертетушка.
Я улыбнулась своим мыслям, затем посмотрела на Райдера, когда он снова ткнул меня.
— Чему ты улыбаешься? — спросил он, уставившись на мой рот так, словно хотел проглотить его.
Между моих бедер возникла боль, и я решила сыграть грязно.
— Просто подумала о планах, которые у меня есть на нас позже.
Райдер громко сглотнул.
— Какие планы? — спросил он, его голос превратился в шепот.
Я ухмыльнулась в ответ, и он крепче сжал меня.
— Одна маленькая ухмылка, и я уже возбужден.
— Насколько сильно? — смело спросила я, сжимая его бедро.
Он стиснул зубы.
— Остановись, или на этот раз я все-таки травмирую своих братьев.
Я рассмеялась и вспомнила нашу первую ночь вместе, но быстро поняла, что мысли о наших горячих, потных телах, двигающихся вместе, словно одно целое, не сулят ничего хорошего, ведь я практически задыхаюсь от желания рядом с ним.
 
— Не думаю, что смогу ждать, — пробормотала я.
Все тело Райдера напряглось.
— Это твой выбор.
Да, это так.
— Сейчас, — выдохнула я. — Я хочу почувствовать тебя. Всего.
— Черт. Да.
Затем он поцеловал меня, и прошло несколько мгновений, прежде чем остальные начали покашливать.
— Э-э, ребята? — пробормотал Алек. — Я полностью за то, чтобы вы развлеклись после такой долгой засухи, но мы все еще здесь. Джакс тоже.
При упоминании Джакса мы с Райдером в одно мгновение оторвались друг от друга.
— Простите, — пискнула я.
— За что ты извиняешься?
Я оглянулась через плечо, когда заговорила моя сестра, и улыбнулась, потому что она выглядела прекрасно. Она не согласилась бы со мной, потому что убеждена, что является неоткрытой разновидностью китов. То, что до срока в сорок две недели беременности остается всего один день, тоже, по-видимому, не оправдание.
— Ни за что, — ответила я. — Мы просто разговариваем.
— Ты так это называешь? — хихикнула Кила.
Я посмотрела на ее ухмыляющееся лицо и сузила глаза, прежде чем улыбнуться в ответ.
— Кила сказала, что Доминик сексуален! — быстро заявила я.
Кила ахнула.
— Ты согласилась со мной!
Брона застонала.
— Не произноси при мне слов, в которых есть секс. Секс делает с тобой это — она указала на свой большой круглый живот, — и дарит растяжки!
— У тебя их много? — спросила Кила с тревогой в голосе.
Они с Алеком пытаются забеременеть.
— Да! — Брона чуть не заплакала. — На животе, сиськах и даже на заднице. На моей чертовой заднице!
Доминик открыл рот, чтобы что-то сказать, но Брона угрожающе ткнула в него пальцем.
— Не сейчас, — предупредила она. — Я не хочу это слышать. Я толстая, у меня растяжки, я неделями не видела своих ног и забыла, каково это — заниматься обычным сексом. Не раздражай меня больше, чем я уже раздражена.
Алек выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание.
— Беременность мешает заниматься сексом? — спросил он, широко раскрыв глаза, прежде чем посмотреть на Килу и произнести: — Мы усыновим ребенка.
Мы все рассмеялись.
— Он прекратился только в последние несколько недель, — проворчал Доминик. — Ей немного больно, поэтому мы не занимаемся им.
— Почему ей больно? — спросил Кейн.
За последние несколько лет я узнала о братьях вот что: у них нет ограничений, о чем мы разговариваем, они не против поговорить о многих вещах, от которых парни обычно открещиваются.
Все посмотрели на меня, когда Кейн спросил, и я прочистила горло.
— Причин много, не обязательно должно быть что-то конкретное. Когда женщина беременна, ко всей тазовой области приливает больше крови, и иногда во время секса это вызывает дискомфорт. Это проходит, когда ребенок должен вот-вот родиться.
— Хвала Иисусу хотя бы за это, — произнес Доминик. — И за анал.
Девушки съежились, а парни усмехнулись.
— Брона, — сказала я. — Отдохни на диване.
— Не могу, мое тело прямо сейчас испытывает некоторые технические проблемы.
Приподняв бровь, я спросила:
— Что это значит?
— Это значит, что у нее болит задница, и она не может сесть.
— Доминик! — в ужасе завизжала моя сестра.
Алек дал пять своему младшему брату и сказал:
— Мой парень.
Братья.
— С таким же успехом ты мог бы заняться всем этим извращенным дерьмом прямо сейчас, — пробормотал Кейн. — После того как она родит ребенка, это случается только в редких случаях… Например, когда нанимаешь няню.
Я фыркнула.
— Не волнуйся, я уверена, они найдут способ.
— Черт возьми, так и есть, — ухмыльнулся Доминик и подмигнул Броне, которая добродушно качала головой.